по всему, воспринимала услышанное спокойно. Эгвейн же едва сдерживалась. Ну и обычаи у них, подумала она, это же чистое безумие. Хуже, чем безумие.
— Некоторые гай'шайн держатся чересчур униженно, – неодобрительно заметила Мелэйн, – они думают, что, доводя смирение до абсурда, заслужат честь. Такое появилось недавно и к джи'и'тох отношения не имеет.
Бэйр рассмеялась – смех ее был удивительно сочным и звонким в сравнении со скрипучим голосом.
— Дураки попадались и в прежние времена. Помнится, когда я была еще девчонкой, Шаарад и Томанелле то и дело угоняли друг у друга скот. Во время одного из таких набегов молодой Ищущий Воду из Хайдо оттолкнул в сторону некую хозяйку крова из септа Дженда по имени Ченда. И представьте себе, эта самая Ченда явилась в Долину Бент и потребовала, чтобы он сделал ее своей гай'шайн на том основании, что, когда он коснулся ее, она держала в руке кухонный нож. Кухонный нож! Она настаивала на том, что это оружие, как будто была Девой. И парню ничего не оставалось, кроме как уступить, хоть его и подняли на смех. Никто не может отослать хозяйку крова домой босиком. Но дальше – больше. Септы Хайдо и Дженда обменялись копьями, и парень оказался женат на старшей дочери Ченды. Но год и день еще не прошли, и вторая мать оставалась его гай'шайн. Он попытался отдать ее жене в качестве свадебного подарка, но куда там – обе подняли крик, заявляя, что он задумал лишить их джи. Бедняге чуть не пришлось взять в гай'шайн собственную жену, да и Хайдо
с Дженда чуть снова не перессорились, прежде чем был исполнен тох. Хранительницы покатывались со смеху, Эмис и Мелэйн утирали слезы.
Эгвейн мало что поняла из этой истории и уж всяко не уразумела, что в ней
забавного, но из вежливости посмеялась тоже.
Морейн отставила в сторону чашу с водой, взяла маленькую серебряную чарку и промолвила:
— Мне доводилось говорить с людьми, сражавшимися с айильцами, но ни о чем подобном я не слышала. Чтобы айилец сдался в плен, если до него дотронулись…
— Речь не идет о сдаче в плен, – возразила Эмис, – все дело в джи'и'тох.
— Никто не станет проситься в гай'шайн к мокроземцу, – пояснила Мелэйн, – ведь чужаки не имеют представления о джи'и'тох. Хранительницы Мудрости обменялись взглядами – что-то их беспокоило. Но что? Почему? – размышляла Эгвейн. Возможно, для них все не знающие джи'и'тох – невежды, не заслуживающие уважения.
— Среди нас есть весьма почтенные люди, – промолвила Эгвейн. – Таких большинство. Мы умеем отличать хорошее от дурного.
— Разумеется, – пробормотала Бэйр тоном, говорившим, что речь шла совсем о другом.
— Вы прислали мне в Тир письмо, – сменила тему Морейн. – Многое в нем было предсказано заранее, включая и то, что мы встретимся – должны встретиться – с вами сегодня. Вы чуть ли не велели мне явиться сюда. Однако из ваших слов я поняла: уверенности в том, что я приду, у вас не было. Значит ли это, что вы не знали точно, все ли написанное в письме сбудется?
Эмис со вздохом отставила в сторону чарку, но заговорила на сей раз Бэйр:
— В будущем многое остается неясным даже для ходящей по снам. Эмис и Мелэйн – лучшие из нас, однако и они не способны увидеть всего, что должно или может случиться.
— Настоящее даже в Тел'аран'риоде гораздо отчетливее, чем будущее, – продолжила златокудрая Мелэйн. – То, что происходит сейчас или только начинает происходить, увидеть и понять проще, чем то, что произойдет или может произойти в будущем. Мы, например, не видели ни Эгвейн, ни Мэта Коутона. Этот юноша, Ранд ал'Тор, мог прийти сюда, а мог и не прийти, но если бы он не пришел, и его, и айильцев ждала бы гибель. Но он явился, и если вернется из Руидина, то будут спасены и некоторые айильцы. Это мы знаем точно. Если бы ты, Морейн, не пришла к нам, Ранд бы погиб. Если бы не пришел Аан'аллейн, погибла бы ты. Если ты не пройдешь испытания кольцами… – Мелэйн осеклась, словно прикусила язык.
Эгвейн насторожилась. Выходит, Морейн придется идти в Руидин. Но Айз Седай сделала вид, будто ничего не заметила. Стремясь загладить промах Мелэйн, в разговор поспешно вступила Сеана:
— Никому не дано увидеть прямую дорогу в будущее. Тончайшее кружево Узора представляется груботканым холстом или спутанным клубком нитей. В Тел'аран'риоде мы можем увидеть лишь некоторые возможные сплетения Узора, но не более того.
Морейн отпила глоток вина и сказала:
— Древний Язык зачастую труден для точного перевода.
Эгвейн с удивлением уставилась на Айз Седай. С чего это она заговорила о Древнем Языке? Не о кольцах, не о тер'ангриале? Но Морейн с беззаботным видом продолжала:
— Тел'аран'риод, например, может обозначать Мир Снов или Незримый Мир, но и то и другое не совсем точно. Истинное понятие гораздо сложнее. Аан'аллейн может означать "Единственный" или "Человек, представляющий весь народ". Возможны и другие толкования. Многие слова, позаимствованные из Древнего Наречия, мы употребляем постоянно, даже не задумываясь об их истинном значении. Страж называется "Гайдин", то есть буквально "брат битвам". Айз Седай – "слуга всего сущего". Вы именуетесь Айил, но "Айил" на Древнем Наречии – "посвященный" или "преданный". Пожалуй, даже сильнее. Я часто задумывалась о том, чему же так преданы айильцы? – Лица Хранительниц Мудрости окаменели, но Морейн продолжала:
— Или вот "Дженн Айил". Можно понять как "истинно преданный". Или даже еще точнее – "единственно преданный", то есть "единственно истинные Айил". – Она вопросительно посмотрела на Хранительниц, словно не замечая их оцепенения. Айильские женщины молчали.
Ч то же она, в конце концов, делает? – подумала Эгвейн. Девушка не собиралась позволить Айз Седай разрушить ее планы и помешать ее обучению – чему бы ее ни учили Айил, а потому вступила в разговор:
— Эмис, а может, нам стоит поговорить о Сновидений?
— На это хватит времени вечером, – отозвалась Хранительница.
— Но…
— Вечером, Эгвейн, поговорим вечером. Может, ты и Айз Седай, но здесь тебе снова придется стать ученицей. Пока ты не можешь даже погрузиться в сон по собственному желанию и не в силах вспомнить то, что видела незадолго до пробуждения. Приступим к учению, когда солнце склонится к закату.
Пригнувшись, Эгвейн выглянула из палатки. Солнце успело пройти лишь полпути к вершинам гор.
Неожиданно Морейн привстала на колени и принялась расстегивать платье.
— Очевидно, я должна идти так же, как и
