Ришар был готов признать, что ошибался.
Их встречали обитатели замка, деревенские несли самое лучшее, чтобы порадовать невесту и жениха. Отказываться было нельзя, и Луна так объелась медовых пряников, что у нее болели бока. Вино из погребов де Крафта лилось рекой, Февр жарил двух поросят одновременно, ловко раскручивая их на вертеле, при этом поигрывая мускулами и подмигивая хорошенькой дочке кузнеца. Столы несли маги, а оборотни тащили бочки с вином, не доверяя магии столь ценную ношу. Ришар зажег магические огни, придав им форму цветов и огненных фонтанов и вызвав шквал восторга ребятни.
Франциск нарядил малышку Розу в синий комбинезончик, который сам же и смастерил, чем собрал вокруг себя огромное количество молодых мам, умоляющих воина показать им, как обращаться с иглой. Теодор вышел из тени, чтобы в очередной раз рухнуть на колени и признаться Луне в любви, а потом уступить ее Ришару, признавая его главенство во всем. Деревенские мужики даже позабыли, что он из савойя и принялись отпаивать несостоявшегося жениха Луны домашними настойками на сорока травах, от чего бледный как смерть парень порозовел и начал заходиться слезами счастья за молодых. Анита обнимала Луну и поздравляла ту с помолкой. Она вытянула руку, демонстрируя кольцо, которое подарил ей Рик. То было витым и золотым и прекрасно сидело на ее тонких пальчиках. Луна про кольца мало что знала, поэтому показала Аните жемчужину, которую она не снимала с шеи. Больше всех скорой свадьбе своего господина радовался Фридрих, управляющий уже подумывал об организации пышного торжества, хватался за бумагу, выписывая очередную идею, а затем порывисто зачеркивал написанное и начинал заново. Он кричал, что слуг мало, что до свадьбы нужно перестроить большой зал, что гостей надо звать ото всюду, и из Арсии, раз у невесты там родственники. Он так разошелся, что забирать его с торжества пришла супруга.
Гам перерос в радостные восклицания и тосты, те обернулись песнями, и до позднего вечера народ гудел в стенах замка де Крафт. Расходились нехотя, и даже Ришар хотел нарушить извечное правило запирать ворота после наступления темноты, а горожанам находиться в домах, но правила безопасности бились в его теле вместе с кровью.
Подвыпившие солдаты бросили остатки стола на разграбление курам, люди, пожелав скорой свадьбы, десяток детишек и хороших урожаев отправились восвояси. А Ришар с Луной, наплевав на правила приличий ушли спать в одну комнату.
Чтобы быть разбуженными посреди ночи истошным криком:
— Савойя! На нас напали!
Глава шестнадцатая.
Франциск напился как свинья и заснул находясь между бедрами у одной из женщин, которые так восхищались костюмчиком Розы. В замке было множество уютных уголков и не используемых комнат, которые вполне годились для короткого свидания. Ему нужно было забыться после того, как он получил сообщение от Ханны, что больше она не может позволить себе встречи с ним и дочерью. По крайней мере не в этом году.
Поэтому крик, доносившийся со стороны внутреннего двора, Франциск в начале принял за отголосок пьяного кошмара и не сразу понял, что происходящее - реальность. Он вскочил, позабыв об одежде.
— Роза, — сорвалось с губ имя дочери. Она должна была быть в комнате в хозяйском крыле вместе с кормилицей. Женщина, с которой Франциск провел ночь, пошевелилась, перевернулась на бок, сонно моргая.
— На замок напали. Сиди в комнате, подопри дверь, — отрывисто бросил Франциск, выбегая прочь. Ему было все равно, что случится с его случайной пассией, всеми его мыслями завладело благополучие дочери. Он оторвал топор, украшающий стену, выбежал во внутренний двор. Здесь царил настоящий ад.
Сотни савойя заполонили двор. Они забирались на стены, лезли через канализационные стоки и врывались через окна, ломая прутья решеток голыми руками. Кто-то нарушил защиту замка, ведь огненные знаки не вспыхивали, оттесняя немертвых, не раздался сигнал тревоги, а бедняга Рик, который и закричал, разбудив тем самым замок, валялся мертвым. Анатоль выбежал из казармы, он поддерживал раненого Февра, у которого рука болталась лишь на сухожилии. Глаза некроманта почернели, и один из савойя сам напоролся на его меч. Франциск понимал, что если он сейчас не поможет, то обретет товарищей на смерть от клыков тварей. Эльф размышлял мгновенье, а затем исчез в воздухе, исчезнув из поля зрения савойя. Он бросил их, со всех ног устремившись в спальню дочери.
Предатель, дезертир, тварь, — всеми этими словами Франциск решил отругать себя позже, когда спасет ее. А сейчас он скользил в тенях, минуя опасных тварей и защищающих замок воинов. Дверь в комнату дочери была распахнута, как и множество других.
Не помня себя Франциск вбежал внутрь, в неярком свете магического огня лежало располосованное тело кормилицы Розы. Франциск перевернул все вверх дном в поисках дочери… живой или мертвой. Но Розы в комнате не было.
***
Смерть ворвалась в Замок у Аршарского озера. Сотни немертвых пришли поживиться самым дорогим, что было у Ришара. Они рвали на части его людей, нападали на немногочисленную прислугу. Молчаливый Том облил себя одним из экспериментальных зелий Ришара и теперь жег савойя голыми руками. Серые глаза слуги пылали яростно, а с пальцев срывался дым. Зелье Ришара так и не покинуло лаборатории, потому что со временем проедало кожу до костей. И эту муку Том сносил молча, оставаясь верным семье де Крафт до последнего своего вздоха.
Ришар не сомневался в причине появления савойя в своем замке, не знал он только, кто именно предал его и его людей. Ведь защитные заклинания, наносимые столетия, были стерты кем-то, кто знал замок как свои пять пальцев. Огненная плеть взвилась в руке, полосуя савойя, который подобрался близко к Анатолю и Февру. Кузен то и дело бросал обеспокоенный взгляд в ту сторону замка, где размещалась комната Алины.
— Сейчас ты ей не поможешь, — выкрикнул Ришар, вычерчивая вместе с кузеном смертельный огненный круг вокруг перекидывающегося Февра. Тот рычал и стонал, поврежденная рука не желала становиться лапой, но наконец жажда жизни зверя победила, и перед ними предстал волк в животной форме.
Он завыл, и ему ответили другие голоса, в которых не слышалось песни Лииса. Ришар предпочел полагать, что пасть альфы оборотней сейчас занята разрыванием глоток савойя.
— Она беззащитна, — Анатоль подумал о своей жене, ее нежных руках, не созданных для того, чтобы держать в них оружие. Алина наверняка в комнате одна, дрожит от страха, Анатоль боялся представить, что сделают с ней савойя, если доберутся. Савойя оцарапал его острыми когтями
