не жениться на нем всем скопом захотели. — Усмехнувшись, продолжил Кор’тек. — Говорят, в жизни такого длинного, да ровного не видали, и даже изгиб для носа на нем правильный есть. А еще оно породы особенной, той что гнить не будет. Вот его на хребет лодки… ну да — «киль», как ты говоришь, и пустим. Часть «бри’гады» уже пошла на восток, там в предгорьях леса много растет, будут деревья подходящие искать и ребра для лодки …«шпан’гоуты» тесать. Твое колдовство «шаб’лоны» применять будут.
…Потом сюда привезем, подгоним-подтешем, и уже здесь собирать будем. К концу лета должны закончить. А к следующему лету, глядишь, и досок натешем на обшивку, просмолим, узоры правильные нанесем, духов задобрим и на воду спустим! Столько народу на одной лодке уместиться сможет! Виданное ли когда такое дело?!
…Плохо, что леса у нас тут маловато. — Восторг быстро сменился в глазах Кор’тека на озабоченность. — Ежели много таких лодок строить будем, так верно придется на запад плыть, в тамошних лесах деревом запасаться. А как его оттуда везти? — Кор’тек вопросительно посмотрел на меня, словно бы давая тех. задание пообщаться с духами и узнать правильный ответ. Я лишь согласно кивнул головой, ибо в решении этого вопроса, по причине отсутствия хоть бы одной мысли на эту тему, тоже полностью полагался на Духов.
— А паруса-то еще не пробовали? — Радостно встрепенулся я, меняя тему и мысленно уже представляя себя на мостике этакого фрегата, весело бегущего под огромными белыми парусами по волнам над морскими безднами. Это вам не в утлой кожаной лодчонке, бултыхающейся на каждой ряби, мучиться.
— Паруса… — Протянул Кор’тек очень неодобрительно. — …Ветер штука опасная. Играть с ним совсем нехорошо. Разок дунул, и перевернулась лодка. Может лучше без них, парусов этих?
Это был наш старый спор. Кор’тек, как старый опытный моряк гребного флота, ко всему новому относился с большой опаской. В его профессии все новое и неизведанное было связанно со слишком большим риском. Море ошибок не прощало, так что торопиться бросаться с головой в этот неизведанный омут он не спешил.
Для него ветер всегда был грозный враг и противник, с которым чаще всего приходилось бороться, и только в очень редких случаях приходящий на помощь. Но даже когда ветер дул в спину помогая лодке бежать вперед, он все равно заставлял старого морского волка быть настороже. С этой кожанно-прутяной посудой, в смысле — «посудиной», какими были кожаные лодки, приходилось быть очень осторожными даже во время полного штиля. А уж что там говорить о мало-мальском шторме? Помню, как подчас даже смешное, с моей точки зрения, волнение заставляло нас выбираться на берег и там пережидать непогоду. Я тогда бунтовал, ныл и ругался. Но Кор’тек был непоколебим. Безопасность прежде всего, море не прощает ошибок!
— Это твои кожаные перевертывались! — В стотысячный раз начал объяснять я Кор’теку. — Потому как легкие они, и дно у них того, слишком плоское. А вот деревянные лодки, они не перевернутся. Потому как…
— А если ветер навстречу? — Попробовал огорошить меня вопросом Кор’тек. — Тогда что, развертываться и назад плыть?
— Тогда снять паруса и плыть под веслами. — Рявкнул я. — Ты Кор’тек консерватор, ничего новое тебе не нравится. Тебе и весла мои сначала не нравились, а теперь вон как… Попробуешь под парусом походить, вот тогда ты и говори. …А я еще придумаю, как и против ветра с поднятыми парусами ходить. Вроде есть такой способ.
— Ага, колдовские твои штучки лучше на берегу оставляй. На море своих духов да демонов хватает, им небось чужое колдовство не больно понравится. — Рявкнул в ответ Кор’тек и даже начал перебирать многочисленные, висящие на шее талисманы и обереги. — И нефиг консер’вантом обзываться. Я тебе не коровка, чтобы ты меня «консер’вировал». …А весла твои на кожаных лодках плохие были. …На каркас большая нагрузка из-за уключин, и кожа перетирается.
— Да при чем тут «колдовские штучки»? — Возмутился я подобному поклепу. — Обычная физика блин! В смысле… — нормальная хитрость, не многим сложнее уключины. И вообще, «консерватор» и «консервы», это очень разные вещи. Хотя конечно корень у слов один, но…. Короче — не обижайся Кор’тек. Вот попробуешь под парусом походить, и сам убедишься, что так лучше. — Поди плохо, не надо целый день с веслом корячиться, ветер сам тебя несет куда надо.
— Охо-хо… Что ты за человек такой, Дебил. — Лишь вяло махнул рукой в ответ Кор’тек. — Вроде взрослый, осмысленный муж, …хотя имечко у тебя, конечно… А вот все бы тебе «…не надо корячиться», будто дите малое, что пока пальцы в огонь не сунет, не поверит, что обжечься можно. Я это еще в тот раз заметил, когда мы караваном в Вал’аклаву плавали.
…Однако… Прав был Леокай, непрост ты совсем. Даже для шамана. Как-то так выходит, что и впрямь все эти твои игры детские постоянно чем-то хорошим оборачиваются.
Вот помню, как ты «корячиться» не хотел с топориком. И все про какую-то пилу ныл, которую сделать надо. …Так ведь и сделал! Те две штуки, что ты с месяц назад сюда прислал, так ведь и правда, ими такие вещи делать можно за день, какие топориком неделю стучать будешь.
…Но ведь нельзя же так… Постоянно! Верблюды эти, лодки, пилы… Жизнь меняется так, что и не уследишь! Вот чему я внуков своих учить буду… двоюродных (Кор’тек горько вздохнул, видать вспомнив о сгинувшей семье), коли сам уже в этом мире ничего понять не могу?
…Сдается мне, этот вопрос и правда сильно беспокоил Кор’тека. Не дай бог еще почувствует себя ненужным и бесполезным. Этак ведь и в степь уйдет… или прибрежники в море бросаются? Вот ведь блин, похоже из-за меня тут первый кризис не понимающих друг друга поколений произошел. А тут это отнюдь не шуточки. Тут на почтении к старшим все взаимоотношения и внутри рода и даже в «небесной канцелярии» держатся.
Ведь в этом мире, как я уже говорил, из года в год, из века в век, считай ничего и не меняется тысячелетиями. Так что дедушка, коли окончательно не впал в маразм (а до маразма тут не доживают), всегда чуточку умнее и опытнее внука. И даже когда слабеют мышцы и замедляется реакция, еще долгие годы способен приносить пользу племени своими советами и пониманием жизни и
