Но в данный момент он оказался лицом к лицу с проблемой, требующей немедленного решения. А иначе все, чего он добивался еще учителем Хогвартса, а потом и став его директором, рухнет карточным домиком. Проблемой куда серьезнее, чем нехватка Вуда или других молоденьких студентов, исполняющих сами того не ведая, фантазии своего директора.
Эти вер-животные так и не дали согласия на возвращение их детенышей в школу. И это тревожило. Он-то надеялся, что, дав им время осознать необходимость образования, заставит их согласиться с мнением директора. Но этого так и не случилось.
Этот человек-леопард, Второй Малфоя, Амрис, выдвинул требование и убедил остальных в его серьезности. И если теперь Дамблдор не оправдает публично вер-леопардов, не заявит об их непричастности к нападениям на Хогвартс, дети останутся в Имении. Дамблдор чуть не стер в порошок зубы от подобного произвола.
И словно горя желанием ухудшить положение как можно больше, Северус тоже остался в поместье. И, кстати, ничего конкретного не сказал насчет следующего учебного года. А вдруг он подумывает об отставке? Если Северус останется с этими животными, поддержит их, то они все вместе вполне могут одержать верх над директором.
Дамблдор был мощным магом, но не таким сильным, как Северус. Просто у него было больше знаний и опыта по пусканию пыли в глаза другим. Немного загадочности, и вот уже люди считают тебя самым сильным, умным и мудрым. И сами начинают приводить к нему своих детей для обучения. Нет, старик не считал себя слабым, но признавал, что есть несколько волшебников на голову выше него. Именно таким был профессор Северус Снейп. И именно он до сих пор удерживал охранные заклинания вокруг Хогвартса неповрежденными.
И ведь не находилось ни одной утешительной новости. Даже то приспособление, оставленное в Имении для сбора и передачи информации, не дало ничего ценного. Ничего, что можно было бы использовать для шантажа.
Правда, были и несколько приятных моментов: он с удовольствием понаблюдал за очень сексуальными вер-леопардами. И в том, как они занимались сексом, было нечто необузданное, дикое, завораживающее. Дамблдор весь вечер подсматривал на одной незнакомой ему парой, а те все это время с огромным энтузиазмом совокуплялись.
Это какая-то глупая ошибка, что ему, Дамблдору, не позволяют так же открыто удовлетворять собственные желания. Вопиющей несправедливостью казался тот факт, что общество подвергнет его за это гонениям, стоит ему только открыто взять в свою постель кого-то из студентов. Нет же. Они заставляют его прятаться, скрывать собственные потребности. Похоже, вер-леопард что-то заподозрил, но дальше подозрений не пойдет. Естественно, если их детеныши не попадут под внимание Дамблдора.
А жаль, среди них есть пара достойных экземпляров. Но, как оказалось, прайд весьма ревниво охраняет сове потомство от чужих. Что не может не разочаровывать. Возможно, он бы и решился отомстить прайду таким образом… Всего лишь подарить пару-тройку снов одному из котят… Но сейчас даже намек на очередной скандал может закончится для него весьма плачевно: его просто вынудят уйти в отставку.
Директор буквально кожей чувствовал скопившееся напряжение, которое давило на него. Он начал мысленно составлять речь, дабы реабилитировать в глазах общества этих проклятых вер-животных. А еще нужно найти крайнего, на кого можно возложить всю вину. И при этом он должен казаться не мстительным ублюдком, а опечаленным событиями мудрым старцем. Родители должны поверить в то, что он избавил их детей от угрозы смерти, и рядом с ним по-прежнему безопасно. И необходимо сделать все это так, чтобы слова ни в коем случае не оскорбили ликантропов. Старик скрипнул зубами. Было бы куда лучше просто промолчать, позволив слухам сделать за него всю работу. Но не получится же.
Вскоре речь была готова. Оставалось только разослать ее родителям и некоторым ключевым людям магического сообщества. Очень не хотелось терять сражение. Но еще больше не хотелось терять учеников. Проклятые ликантропы. Они обязаны были согласиться сотрудничать. Но если он не сможет удержать их, то Хогвартс потеряет около десяти процентов учеников. А это нешуточные деньги. Некоторые родители-параноики наверняка заберут детей и отправят их в другие школы. Недопустимый удар по карману.
Ну, конечно, он мог при принять меры, и подобные «несчастные случаи» произошли бы и в других школах. Но теперь он не был уверен, что тот ликантроп, Амрис, оставит подобное без вмешательства. И даже сможет наплевать на традиционную обособленность ликантропов от людей. И ведь его наверняка поддержат. Дамблдор тяжело вздохнул. Своих ошибок он повторять не собирался. Это животное в человеческом облике оказалось до противного «благородным», и его вмешательства допустить нельзя. Да и к угрозам стоит относиться серьезно.
Дамблдор принял решение и немного расслабился. Он человек. Он терпелив. И он знает, что выдержать этот шторм у него сил хватит. Он даже сможет на какое-то время отказаться от своих потребностей, только бы быть уверенным, что все пройдет без последствий. Он может получать удовольствие и просто наблюдая. Сейчас ему предстоит выбирать: либо продолжать рисковать, «подстегивая» своих студентов, либо затаиться. По крайней мере, на время.
Мужчина не должен слишком долго отказываться от удовольствия. Даже в таком ограниченном виде, что ему нынче доступен. Дамблдор поднял к глазам волшебную линзу и едва слышно пробормотал заклинание. Стена мужской раздевалки для квиддичных команд будто дрогнула и исчезла, словно и не было его никогда. Аххх. Как же это прекрасно. Дамблдор с жадностью смотрел на молодые разгоряченные тела. Восхитительно.
* Глава 94*
Когда Снейп, наконец, добрался до королевских покоев, его лицо пылало, а широкие брюки, казалось, стали слишком тесными. Крепко прижимая Гарри к груди, профессор пытался избежать мягких прикосновений сладких губ и настойчивых рук, скользящих по его телу.
Войдя в комнату, Снейп понял, что уже разбуженный Амрисом король вер-леопардов был не один. Рядом с ним, опустив голову на бедро своего короля, лежал полуодетый и полностью расслабленный Фред Уизли. Разомлевший от ласк Люциуса юноша изогнул бровь, пытаясь хоть немного сконцентрироваться, в то время как старший Малфой рассеяно поглаживал его взъерошенные волосы, слушая рассказ Второго о странном приступе страсти и желания.
Услышав шаги, Амрис оборвал свой рассказ на полуслове и обернулся к Снейпу. Одного взгляда на мага оказалось достаточно, чтобы вер-леопард буквально лишился дара речи, охваченный единственным желанием: почувствовать под собой податливое мужское тело. Стоило Северусу приблизился, как Второй обнажил клыки.
