Вскоре «нашелся» и непосредственный повод для возбуждения дела — офицер одного из военно-морских НИИ капитан 1 ранга В. Алферов настрочил донос, обвинив Кузнецова и всех его начальников штаба за годы войны в преступной передаче иностранцам секретных материалов по торпедам высокого торпедометания «45–36 АВА» и нанесении тем самым крупного ущерба оборонным интересам Союза ССР.
Сразу после октябрьских праздников 1947 года четырех адмиралов вызвали в Москву.
Н.Г.Кузнецов вспоминал, что в купе «Красной стрелы» они долго думали с Л. М. Галлером, зачем их вызвали в столицу. Но так и не угадали.
Как и их сослуживцы из соседнего купе — начальник Военно-морской академии имени К.Е. Ворошилова адмирал В.А. Алафузов и заместитель Кузнецова вице-адмирал Г.Д. Степанов, которые в годы войны возглавляли Главный морской штаб.
Главком ВМФ адмирал И.С. Юмашев лишь в своем кабинете объявил прибывшим, что с сего дня они являются подследственными и поступают в распоряжение офицеров Главной военной прокуратуры, которые будут выяснять, почему они передали иностранцам секретную документацию о вооружении кораблей ВМФ.
Следствие проходило по заранее разработанному сценарию, о чем, в частности, свидетельствовали однотипные вопросы прокурорских работников и полное игнорирование ими доводов и аргументов, которые подследственные приводили в свое оправдание. Хотя оправдываться им было не в чем.
Через полтора месяца всем четверым предъявили обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 193-17 п. «а» УК РСФСР.
В обвинительном заключении говорилось, что бывшие руководители Народного Комиссариата Военно-морского флота Советского Союза в лице адмирала Флота — КУЗНЕЦОВА, адмирала ГАЛЛЕРА, адмирала АЛАФУЗОВА и вице-адмирала СТЕПАНОВА, в 1943–1944 г.г. без разрешения правительства Советского Союза передали разновременно иностранным военным миссиям некоторые виды вооружения флота и их секретные описания и чертежи». А далее перечислялись следующие факты «незаконной передачи иностранным миссиям сведений о вооружениях ВМФ:
В феврале 1943 года АЛАФУЗОВ, с ведома КУЗНЕЦОВА, но без разрешения правительства СССР, передал английской военной миссии описания и чертежи 130 мм дистанционной гранаты.
В марте 1944 года СТЕПАНОВ, с согласия ГАЛЛЕРА и КУЗНЕЦОВА, но без разрешения Правительства ОССР, передал английской военной миссии описания и чертежи секретного оружия — высотной торпеды 45–36 АВА.
3. В октябре 1944 года АЛАФУЗОВ, с ведома ГАЛЛЕРА и КУЗНЕЦОВА, но без разрешения Правительства СССР, передал английской военной миссии образец высотной торпеды 45–36 АВА в полном комплекте.
4. В период 1943–1944 г.г. СТЕПАНОВ, с согласия ГАЛЛЕРА, но без разрешения Правительства СССP, передал английской и американской военным миссиям документацию по 130 мм. 2-х орудийной башенной установке Б-2-ЛМ, 130 мм. установке Б-13-Н серии, 100 мм 56 калибров длиною одноорудийной палубной универсальной установке Б-34 и схемы ПУС «Москва».
5. В период 1943–1944 г.г. АЛАФУЗОВ И СТЕПАНОВ передали английской и американской военным миссиям много карт, которые не имели отношения к ведению морских операций английского и американского флотов в наших водах. В частности била передана СТЕПАНОВЫМ американской военной миссии без разрешения Правительства СССР секретная карта побережья Камчатки.
Кроме того, расследованием установлено, что в ноябре 1944 года АЛАФУЗОВ, организуя с ведома КУЗНЕЦОВА осмотр сотрудниками английской военной миссии захваченной ВМФ немецкой подводной лодки, превысив свою власть, самовольно, без разрешения Правительства СССР, разрешил англичанам подробно ознакомиться с обнаруженными в лодке акустическими немецкими торпедами».[420]
Сразу отметим, что все обвинения в передаче иностранцам «секретной» военно-технической информации о торпедах высокого торпедометания, артиллерийском вооружении, некоторых других видах вооружения и навигационных картах, были шиты белыми нитками. Никто почему-то не вспомнил, что сведения эти передавались с благословения самого вождя, на условиях взаимного обмена информацией с союзниками, а главное — на правовой основе. Соглашение об обмене информацией о вооружениях было достигнуто с англичанами еще в сентябре 1942 года. С американцами — чуть позже. Тем не менее, в условиях развернутой кампании по борьбе с «раболепством», об этом все, как по команде, запамятовали.
По каждому факту передачи союзникам военно-технической документации или образцов военной техники нарком ВМФ Н. Кузнецов докладывал в годы войны Верховному. Тот давал добро. Но устно. Союзники тоже делились о нами информацией о своих вооружениях. Причем, в ряде случаев — более ценной. Однако, спустя годы, вождь предпочел обо всем этом «забыть». Ведь письменных свидетельств не было. Правда, как отмечал в своем очерке С. Зонин, из опубликованной позже переписки Сталина и Черчилля видно, что Сталин в 1944 г. дал согласие на передачу англичанам трофейной акустической торпеды.[421] Однако и этот факт следователи облекли в обвинительную форму.
Основной же упор они сделали на преступной, по их мнению, передаче союзникам секретной торпеды «45–36 АВА» и документации к ней.
Л. Галлер, защищаясь, обоснованно утверждал, что в прошедшей «войне она использовалась в ограниченных размерах и в войне будущего, безусловно, использована не будет». Однако, это не возымело воздействия. Следствие проигнорировало даже показания вызванных по просьбе Галлера свидетелей Н. Шибаева и В. Егорова. Последние, как и предполагал Галлер, подтвердили обоснованность и целесообразность передачи торпеды союзникам и заявили, что вместо переданных образцов и документации в то время было уже разработано более совершенное и перспективное вооружение. Контр-адмирал Шибаев,[422] к тому же добавил, что сама торпеда не являлась секретной. Определенный интерес для иностранцев могли представлять парашюты, на которых она сбрасывалась. Но еще в 1942 году шесть торпед вместе с этими парашютами попали в руки фашистов после оставления Севастополя. Это обстоятельство также учитывалось при передаче вооружения союзникам.
Однако в основу обвинения положили все же донос Алферова, подкрепив его заключениями экспертов из НИИ и управлений военно-морского ведомства, которые поступились своей совестью и честью из-за страха возможных репрессий. А, возможно, и ведомственных интересов — они боялись признать, что вооружение, которым интересовались следователи, устарело и давно не является «самым лучшим в мире».
19 декабря 1947 года Сталин, согласившись с выводами следователей Главной военной прокуратуры о том, что сотрудничество адмиралов с бывшими союзниками ослабило оборонную мощь СССР, подписал постановление о предании суду бывших руководителей Военно-Морского флота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
