Такой человек у Роберта имелся. Мэри Пакстон занималась рукописью «Ласточки» с того самого дня, когда в Ланкастере состоялось подписание издательского договора. В начале ноября она сообщила Роберту, что редактура готова, так как в рукописи оказалось куда меньше исправлений, чем ожидалось. Правда, роман нуждался в некоторой стилистической шлифовке, и все же в нем было на удивление мало «блох» и описок, характерных для начинающего писателя. Роберт, впрочем, воспринял это как должное, поскольку, помимо редкостного таланта, Лили была наделена отличной памятью, аккуратностью и вниманием к мелочам. Он своими глазами видел, в каком образцовом порядке Лили содержит дом, где кроме нее живут еще четверо мужчин, и нисколько не удивлялся, что она не путает имена героев, цвет их глаз и волос.
– Сколько времени тебе понадобится, чтобы согласовать правку? – спросил он у Мэри, когда та с трудом втиснулась в просторное кресло у него в кабинете. Редакторша была похожа на Эгнес Гуч в пьесе «Тетушка Мэйм» [33]: полноватая от природы, Мэри вот-вот ожидала двойню, так что в последнее время ей приходилось очень нелегко. Все лето она ужасно страдала от жары, у нее отекали руки и ноги, но работу Мэри не бросала. Роберт нанял ее несколько лет назад, когда только основал свой бизнес, – к тому моменту Мэри окончила Йельский университет и успела поработать в разных издательствах, так что во многих отношениях даже превосходила его опытом. Кроме того Мэри отличалась спокойным нравом, и он с самого начала решил, что для работы с Лили она подойдет лучше всего.
– Дней пять, не больше, – ответила Мэри. – Меня другое беспокоит – как скоро мисс Петерсен сможет приехать в Нью-Йорк? Я-то подожду, а вот они… – Она показала на свой раздутый живот. – …Они ждать не станут. Так что лучше бы начать прямо сегодня, босс. Или даже вчера, – добавила Мэри и ухмыльнулась. Она, конечно, шутила, но Роберт понимал, что времени остается не слишком много. Если не случится ничего экстраординарного, в запасе у них есть не больше двух недель, поскольку после родов Мэри собиралась взять трехмесячный отпуск, чтобы побыть с малышами. Это были ее первые роды, поэтому она не знала, как все сложится и чего можно ожидать.
– Честно говоря, я не знаю, когда мисс Петерсен сумеет вырваться, – озабоченно ответил Роберт. – Как тебе кажется, какую часть работы вы сумеете сделать по электронной почте? – Он говорил Мэри, что Лиллибет – аманитка и живет в общине, но не рассказывал ничего о ее отце и о том, как яростно тот возражал против публикации «Ласточки». Почему-то ему казалось, что Мэри вовсе не обязательно это знать. Редакторшу же больше всего поражало, как подробно и точно Лили сумела описать то, чего никогда не видела: другие города и страны, современные самолеты, внешний облик и поведение людей других национальностей, их характеры, образ мыслей, их мечты и надежды. Для столь молодой женщины у нее была просто потрясающая интуиция; казалось, она способна читать чужие мысли и разбираться в сложных жизненных ситуациях, в которых сама никогда не бывала. У Мэри даже сложилось впечатление, что Лиллибет может и умеет намного больше, чем любой профессиональный писатель: ее врожденный талант граничил с самым настоящим волшебством и не поддавался рациональному объяснению. Неудивительно, что Роберт считал Лиллибет лучшим автором из всех, с кем ему приходилось иметь дело.
Мэри покачала головой:
– Что-то, конечно, можно решить и по электронной почте. Но не все. Мне просто необходимо пообщаться с ней лично, чтобы, так сказать, «поставить руку», показать и объяснить несколько профессиональных приемов, растолковать, почему лучше строить диалог так, а не эдак. Может быть, впоследствии, когда мы с мисс Петерсен привыкнем работать вместе, решать подобные вопросы получится и по электронке, но сейчас я хотела бы сделать все безукоризненно. Книга уж больно хорошая, поэтому я считаю – все должно быть по высшему разряду, а для этого мисс Петерсен надо приехать в Нью-Йорк. Как думаешь, она сможет?.. Мне-то самой в Пенсильванию лучше не ездить… – И она снова показала на свой живот.
– Я думаю, ей это будет нелегко. Видишь ли, ее отец… В общем, она должна помогать отцу на ферме – кроме нее, у мистера Петерсена нет взрослых работников, а сейчас как раз начался сбор урожая – горячая пора. Вдобавок Лиллибет никогда не покидала не только границ штата, но и не выезжала за пределы округа Ланкастер, поэтому ее родные будут, гм-м… волноваться.
Это было еще мягко сказано. Вряд ли Генрик будет просто «волноваться», подумал Роберт. Скорее всего, он взорвется, как небольшая атомная бомба.
– Да и для самой Лиллибет поездка в Нью-Йорк будет чем-то вроде полета на другую планету, – добавил он. – Честно говоря, я надеялся, что она будет постепенно знакомиться с особенностями нашей работы – и с нашим миром, если на то пошло. У них на ферме нет даже электричества – они готовят на газе и обогреваются им же. Лили не умеет пользоваться телефоном, а в автомобиле она впервые проехалась, когда мы подписывали договор. Притащить ее сюда… для нее это будет нелегким испытанием.
– Но я тоже не могу поехать в Пенсильванию, если, конечно, у них в деревне нет опытной повитухи, – усмехнулась Мэри. – Нет, Роберт, ты как хочешь, но я считаю – нам непременно нужно встретиться здесь.
Роберт тоже так считал, но не знал, как все устроить. Он даже написал Лиллибет письмо и отправил его обычной почтой, поскольку, прежде чем попасть к Лили, любой мейл, отправленный на компьютер Латтимера, должен был пройти через руки ее братьев. Теперь ему оставалось только надеяться, что Лили получит письмо до того, как о нем узнает ее отец.
Через два дня Лили позвонила ему с сыроварни – довольно рано, однако Роберт, к счастью, уже пришел на работу.
– Как мне приехать в Нью-Йорк? – сразу спросила Лили. Она даже не поздоровалась, и он услышал в ее голосе панические нотки. В письме Роберт объяснял, что его редакторша ждет ребенка и поездка в Ланкастер для нее крайне нежелательна. Как вариант, он предлагал приехать сам, однако Лили знала, что не сможет встречаться с ним ни в гостинице, ни дома. Как бы она объяснила отцу, зачем Роберт снова приехал в Пенсильванию? С другой стороны, самой отправиться в Нью-Йорк, исчезнуть из дома на неделю, а то и больше?.. Нет, такое было совершенно невозможно! Во-первых, это еще больше разозлило бы Генрика, а во-вторых, она просто не знала, как это устроить.
– Для окольничества мне уже слишком много лет, – озабоченно сказала Лили.
– Для окольничества? – переспросил Роберт. Он слышал это слово впервые в жизни.
