После осмотра музея советские гости направились в дом помощника государственного секретаря США г-на Тейера, где в их честь был устроен обед. На нем в числе других видных американцев присутствовал глава издательского концерна «Альфред Кнопф» Гардинг Лемей. Он преподнес М. А. Шолохову экземпляры только что выпущенных издательством на английском языке книг «Тихий Дон» и «Поднятая целина».
Присутствовавший на обеде редактор американского журнала «Атлантик» Эдуард Уикс, зная, что М. А. Шолохов любит рыбную ловлю, приготовил для него, как он выразился, «приманки» — набор различных имитаций для рыбной ловли, который он преподнес писателю со следующими словами: «Будучи сам старым рыбаком, я надеюсь, что эти пластмассовые червячки и мотыли пригодятся Вам для Вашего любимого спорта».
М. А. Шолохов поблагодарил за подарок, но добавил под смех присутствующих, что предпочитает пользоваться натуральной наживкой: так вернее и надежнее.
В воскресный день, да еще такой хороший, на улицах Вашингтона было много гуляющих. Кто из американцев не хотел посмотреть на супругу высокого советского гостя, о которой столько писалось в газетах и рассказывалось по радио и телевидению! Советских гостей, когда они вышли из дома г-на Тейера, окружила большая группа американцев. Нину Петровну спросили о том, что больше всего понравилось ей в Америке.
— Могу сказать самым определенным образом, что в последние часы визита, как и в первые дни, больше всего мне понравились сами американцы, — сообщила Н. П. Хрущева. — Они создали много хороших вещей и, по моему убеждению, очень добрые и радушные люди.
Эти слова были воспроизведены на видном месте во всех американских газетах, переданы по радио и телевидению.
Следует сказать, что с первых же минут пребывания на американской земле все члены семьи Н. С. Хрущева, прилетевшие с ним, и прежде всего его супруга Н. П. Хрущева, привлекли к себе внимание американской прессы, радио и телевидения. За ними с утра до вечера ходили стайки репортеров. За каждым их шагом и словом зорко следили, стремясь изготовить «сенсации». Но даже изощренные мастера этого ремесла вынуждены были смириться с тем фактом, что никто из членов семьи Никиты Сергеевича не дал ни малейшего повода для подобных «сенсаций».
«Нью-Йорк таймс» писала еще до приезда Н. С. Хрущева: «Решение о том, что Хрущев прибудет вместе со своей семьей, придает его визиту человечный штрих, который найдет добрый отзвук у многих миллионов наших людей».
А после окончания визита та же газета резюмировала впечатления о Н. П. Хрущевой: «Добрые, слегка прищуренные глаза г-жи Хрущевой, ее заразительная улыбка в значительной степени помогли растопить враждебность, цинизм и отчужденность. В сознание американцев она вошла как мать и женщина, имеющая внуков, а не как жена могущественного человека. Вначале она отклоняла просьбы об интервью. Она говорила, что не является важной особой, и во всяком случае у нее на Родине о женах ответственных лиц обычно не пишут. В Белтсвилле, пока ее муж осматривал свиней, коров и индюшек, она внезапно очутилась в положении человека, которому предстоит дать пресс-конференцию. Она не отступила, а справилась с положением наилучшим образом, говоря очень мягко, но со знанием дела, хотя, конечно, ее наверняка должно было смутить столпотворение репортеров и беспрерывное щелканье фотоаппаратов… В частных беседах во время визита она с большой любовью рассказывала о своих внуках и показывала их фото. Ее теплые чувства к детям проявлялись всюду, где бы она их ни видела. Она махала им руками из окна поезда, ласково поощряла их в госпитале в Питтсбурге, в то время как они исполняли музыкальные номера, она сажала к себе на колени внучек Гарста, когда посетила его ферму в Кун-Рапидсе, она подошла к мальчикам в доме семьи Армитейдж в Вашингтоне, чтобы крепко пожать им руки. Столь же очевидной была ее привязанность к своему мужу, хотя это не бросалось в глаза».
Репортер газеты «Крисчен сайенс монитор» Жозефина Рипли дополняла эту характеристику своими наблюдениями: «Н. П. Хрущева произвела прекрасное впечатление на американский народ. Она достигла этого своей манерой держаться, своим достоинством и своими встречами с американцами… Совершенно ясно, что, подобно ее мужу, она твердо уверена в превосходстве советской системы. Она оказалась во всех отношениях на высоте положения во время этого ответственного визита».
Последние часы на американской земле
До отлета в Москву оставалось всего несколько часов, а у Н. С. Хрущева было еще немало работы. Ему предстояло вновь встретиться с корреспондентами в Национальном клубе печати и произнести большую речь по телевидению, которую с нетерпением ждала в тот вечер вся Америка.
Давно уже не было такого ажиотажа в клубе печати: каждое место в обширном его зале захватывалось с бою. На галерее снова выстроилась огромная батарея телевизионных камер и киноаппаратов. Это была последняя встреча Председателя Совета Министров СССР с журналистами на американской земле, и они ждали ее с огромным нетерпением.
Поднявшись на трибуну, Никита Сергеевич окинул взором зал. Многие лица здесь были ему уже знакомы: ведь корреспонденты неотлучно следовали за ним все эти дни. Улыбнувшись, он обратился к ним:
— Уважаемые мои спутники журналисты!
Вы меня извините за такое несколько необычное обращение. Многие из вас были моими спутниками в поездке по Соединенным Штатам Америки. Поэтому я и называю вас так. Разрешите прежде всего огласить Совместное советско-американское коммюнике…
В зале стало необычайно тихо. Текст Коммюнике, которое по поручению Н. С. Хрущева оглашал на английском языке переводчик, фиксировался на десятках магнитофонных лент и записывался на многих стенографических машинках. Обозреватели газет строчили карандашами в своих записных книжках, хотя было известно, что в эти же минуты текст Коммюнике уже передается по всем каналам американскими информационными агентствами. Журналисты хотели как можно быстрее записать основные положения этого важного документа, чтобы начать продумывать и анализировать их еще до того, как они доберутся до своих редакций.
Когда Коммюнике было оглашено, Никита Сергеевич поблагодарил своих спутников за проделанную ими работу и довольно подробное освещение его поездки, — Вам пришлось основательно потрудиться, — сказал он.
— Знаю, что о моем визите в США, о наших беседах с Президентом Дуайтом Эйзенхауэром вы писали по-разному, — продолжал Н. С. Хрущев. — Какую-то часть ваших корреспонденции я читал и вижу, что они написаны в доброжелательном духе, со знанием дела. Но так писали не все. Кое-кому трудно отказаться от приемов «холодной войны». Однако отрадно, что большая часть журналистов, с которыми мне пришлось иметь здесь дело, описывая наш визит в Соединенные Штаты, пыталась в меру своих сил быть объективной.
Затем Никита Сергеевич поделился с корреспондентами своими впечатлениями от поездки, от встреч с Президентом, государственными и общественными деятелями Соединенных Штатов, бизнесменами, простыми людьми.
— Мы говорили откровенно и прямо, — сказал он. — И это хорошо. Все это помогло нам взаимно лучше понять друг друга.
И далее Н. С. Хрущев сказал:
— Меня спрашивали повсюду: нравится ли мне ваш образ жизни? Мне, конечно, больше нравится наш образ жизни. Но я не хочу вас огорчать и откровенно скажу, что, независимо от различия в образе жизни наших стран, мы можем хорошо и с пользой для дела сотрудничать на международной арене. Ведь могли же мы иметь хорошие отношения в годы совместной борьбы против общего врага. И нет никаких непреодолимых преград для того, чтобы возродить и развить это сотрудничество и на поприще борьбы за мир.
Пока Н. С. Хрущев говорил, рядом с трибуной быстро росла кипа записок: корреспонденты спешили задать ему вопросы. Вопросы самые разные: одни из них проникнуты искренним стремлением лучше узнать позицию Советского Союза по важнейшим международным вопросам, другие пропитаны духом «холодной войны». Глава Советского правительства отвечает всем. Он не жалеет ни времени, ни сил, чтобы еще и еще раз разъяснить важнейшие положения советской внешней политики. Тем же, кто рассчитывал использовать пресс-конференцию для подпускания очередных антисоветских шпилек, приходится туго: Никита Сергеевич отвечает им так остроумно и метко, что весь зал хохочет над незадачливыми авторами подобных вопросов.
Один из корреспондентов задал такой вопрос:
— До Вашего приезда и во время пребывания в Соединенных Штатах Америки кое-кто здесь говорил, что Вас надо проучить демонстрацией американской силы, показом американского образа жизни, убедить в преимуществах капитализма. Как Вы чувствуете себя после подобных тяжелых лекций?
