Движение на реке было большое. На ее кроваво-красных водах качались баржи из бронзы, слоновой кости и корабли из черного дерева, обитые драгоценными металлами и украшенные полудрагоценными камнями, с громадными белыми парусами, на которых были вышиты и нарисованы эмблемы.
— Дальше слева, — продолжал барон, ненавидя ту глупую роль, что ему приходилось исполнять, — наша Висящая башня. Видите, создается впечатление, что она свисает прямо из воздуха и не стоит на земле. Это — результат эксперимента одного нашего волшебника, который смог приподнять эту башню над землей на несколько футов, но не смог сдвинуть ее выше ни на дюйм. Потом оказалось, что он не может и вернуть ее на землю. Так с тех пор она и висит.
Он показал им набережные, вдоль которых огромные военные корабли Гранбретани выгружали из своих трюмов награбленное добро. Квартал Гололиких, где жили отбросы общества, не носящие масок, купол огромного театра, где когда-то ставились пьесы Тозера; Храм Волка, ставку его собственного Ордена, с чудовищной гротескной каменной волчьей головой, которая закрывала собой всю крышу; несколько других Храмов с такими же звериными головами из камня, весящими много тонн.
Весь этот скучный день они летали над городом, спускаясь вниз только лишь для заправки орнитоптера горючим и замены пилотов, и с каждым часом Мелиадус становился все более нетерпеливым. Он показал им все достопримечательности и чудеса этого старинного неприятного города, стараясь, как приказал ему Король-Император, поразить гостей могуществом Гранбретани.
Наступил вечер, и садящееся солнце отбрасывало на город сплошные тени. Барон Мелиадус вздохнул с облегчением и приказал пилоту направить орнитоптер на посадочную площадку на крыше дворца.
Они опустились, и оба эмиссара неуклюже выбрались из машины, ступая, словно автоматы.
Они прошли к верхнему входу во Дворец и стали опускаться по винтовой лестнице, пока не оказались вновь в залитых светом коридорах, где их встретила почетная стража — шестеро высших военачальников Ордена Богомола. Гостей проводили в отведенные для них покои, чтобы они могли поесть и отдохнуть.
Барон Мелиадус откланялся и поспешил прочь, пообещав, что завтра они будут обсуждать достижения науки Гранбретани.
Быстро идя по освещенным переходам, он чуть было не столкнулся с родственницей Короля-Императора Фланой, графиней Кэнберри.
— Милорд!
Он посторонился, давая ей пройти, потом сказал:
— Миледи, прими мои извинения.
— Ты очень торопишься, милорд?
— Да, Флана.
— Ты даже, кажется, в плохом настроении.
— В плохом.
— И ты не хочешь утешиться?
— У меня есть дела.
— Дела надо делать на свежую голову, милорд.
— Возможно.
— Если ты остудишь свои страсти…
Он было вновь двинулся вдоль коридора, потом остановился, вспомнив, как может Флана утешить. Возможно, она права. Возможно, сейчас она была нужна ему. С другой стороны, он должен сделать приготовления к экспедиции на Запад, чтобы отправиться, как только эмиссары отбудут. Но они останутся по крайней мере еще на несколько дней. К тому же прошлую ночь он провел из рук вон плохо, и настроение у него было скверное. По меньшей мере он может…
— Возможно, — повторил он, но тон у него был задумчивый.
— Тогда поспешим в мои апартаменты, милорд, — произнесла она с легким нетерпением.
Со все увеличивающимся желанием Мелиадус взял ее за руку.
— Ах, Флана. — прошептал он. — Ах, Флана.
Глава 11
Мысли графини Фланы
Причины, что побудили графиню Флану искать общества барона Мелиадуса, были сложными, поскольку она, в основном, была заинтересована заполучить не барона, а двух неуклюжих гигантов с Востока.
Она спросила его о них, когда они, пресыщенные любовными ласками, лежали в ее громадной постели. И он поведал ей о своих обидах, о ненавистном поручении и проклятых эмиссарах, рассказал ей о своих сокровенных тщеславных желаниях, заключающихся в мести его врагам, убийцам ее мужа, обитателям Замка Брасс. Открыл ей способ, который Тозер выведал на Западе, в забытой Богом провинции Йель.
Еще он шептал ей о своих страхах, о том, что может потерять свою власть и престиж, что Король-Император теперь больше доверяет другим, таким, как, например, Шенегар Тротт.
— Эх, Флана, — закончил Мелиадус, прежде чем погрузился в беспокойный сон, — если бы ты только была Королевой, то вместе мы смогли бы повести нашу Империю к блистательной судьбе.
Но Флана почти не слышала его, потому что он не успокоил ее душу и даже не удовлетворил ее тело. Все ее мысли были только об эмиссарах, которые, как ей сообщил Мелиадус, спали всего лишь в двух ярусах от нее. Наконец, она поднялась с постели, оставив Мелиадуса храпеть и стонать в тяжелом сне, оделась, натянула маску и выскользнула из комнаты. Она продвигалась по коридорам вверх, поднимаясь по лестницам, пока не подошла, наконец, к дверям, которые охраняли воины-Богомолы. Маски стражников вопросительно повернулись в ее сторону.
— Вы знаете, кто я, — сказала она.
Они знали и отошли от двери. Она нажала на ручку и вошла в волнующую темноту покоев, занятых эмиссарами Азиакоммуниста.
Глава 12
Разоблачение
Лишь лунный свет заливал комнату, падая на кровать, где зашевелилась какая-то фигура, а рядом лежали доспехи, одежда и маска человека, что лежал в постели.
Она подошла ближе.
— Милорд? — прошептала она.
Внезапно человек вскочил и сел на постели, она увидела его испуганное лицо и изумленно прошептала:
— Я тебя знаю!
— Кто ты? — Он выпрыгнул из-под шелковых простыней и, абсолютно голый, освещенный лунным светом, побежал и схватил ее.
— Женщина!
— Да, — проворковала она. — А ты — мужчина. И вовсе не гигант, просто высокого роста. В маске и доспехах ты казался на целый фут выше.
— Чего ты хочешь?
— Я пришла, чтобы развлечь тебя, сэр, и чтобы развлечься самой. Но я разочарована, потому что считала, что ты — создание нечеловеческое. Сейчас я знаю, что ты — тот самый человек, которого я видела в Тронном Зале два года назад. Мелиадус тогда представлял тебя Королю-Императору.
— Значит, ты была там в тот день?
Он еще крепче сжал ее одной рукой, другой потянулся к ее маске, чтобы сорвать ее и зажать рот. Она лизнула его пальцы, погладила мышцы другой руки. Рука, лежавшая на ее губах, расслабилась.
— Кто ты? — прошептал он. — Знают ли другие?
— Я — Флана Микосеваар, графиня Кэнберри. Никто не подозревает тебя, храбрый Дориан. И я не собираюсь звать стражников, потому что политика меня не интересует и еще меньше мне жаль Мелиадуса. Более того, я признательна тебе за то, что ты избавил меня от надоедливого дурака.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
