— Не такие, какие предпочитаете вы, — ответил Оркай Неонг Фун, и хотя голос его был таким же безжизненным, снова барону Мелиадусу было дано понять, что такие пустяки ниже достоинства дворян Азиакоммуниста. Барон подумал, что ему все труднее оставаться вежливым с этими гордыми иноземцами. Скрывать свои чувства Мелиадус не привык, в особенности перед какими-то чужаками. Он представил себе, что получит максимум удовольствия, когда ему поручат командовать армией, которая направится в поход на Дальний Восток.
Барон Мелиадус остановился перед Адазом Промпом, который поклонился гостям.
— Хочу представить вам одного из могущественных воинов, графа Адаза Промпа, Гранд Констебля Ордена Пса, Принца Парижа и Протектора Мюнхена, командира ста тысяч. — Узорная маска склонилась вновь. — Граф Адаз командовал силами, которые сумели завоевать весь европейский континент за два года. Тогда как мы думали, что это займет у нас лет двадцать, — продолжал Мелиадус. — Его Псы неуязвимы.
— Барон мне льстит, — проговорил Адаз Промп. — Уверен, милорды, что в вашей Азиакоммуниста более могущественные воины.
— Возможно, не знаю. Похоже, ваша армия так же свирепа, как и наши драконьи гончие, — ответил Ка о Шаланг Гатт.
— Драконьи гончие? А кто они такие? — спросил барон Мелиадус, вспомнив наконец, чего от него требовал Король Гуон.
— Разве у вас в Гранбретани их нет?
— Может быть, мы по-разному называем их? Не могли бы вы их описать?
Као Шаланг сделал легкое движение своим посохом.
— Они примерно в два раза больше человека, нашего человека, у них семьдесят зубов, похожих на ножи из кости. Покрыты они густой шерстью, и когти у них, как у кошек. Мы используем их, чтобы охотиться за другими рептилиями, еще не тренированными для войны.
— Понимаю, — пробормотал барон Мелиадус, думая, что с такими чудовищами придется применять иную тактику ведения войны. — И много таких драконьих гончих вы натренировали?
— Много, — отрезал гость.
Они продолжали продвигаться по залу, знакомясь с дворянами и их женами, и у каждого из дворян был заготовлен вопрос, похожий на заданный Адазом Промпом, чтобы Мелиадусу было легче получить нужную информацию. Но было совершенно очевидно, что, с готовностью признавая силу и мощь своего оружия, они ничего не собирались говорить ни о численности армий, ни о действии своего оружия. Мелиадус понял, что ему потребуется не один вечер, чтобы заполучить нужные сведения, если это вообще окажется возможным.
— У вас, должно быть, очень мудрая наука, — сказал он, пока они продвигались сквозь толпу. — Может быть, даже более продвинувшаяся вперед, нежели наука Гранбретани.
— Может быть, — ответил Оркай Неонг Фун. — Но я так мало знаю о вашей науке. Интересно будет сравнить.
— Конечно, интересно, — согласился Мелиадус. — Например, я слышал, что ваша летательная машина пронесла вас на несколько тысяч миль за весьма короткий срок.
— Это была не летательная машина, — возразил Оркай Неонг Фун.
— Нет? Но тогда как…
— Мы называем ее «Земная повозка» — она продвигается сквозь землю…
— И как же это происходит? Как вам удается…
— Мы не ученые, — прервал его вопросы Као Шаланг Гатт. — Мы не разбираемся в том, как работают наши машины. Этим занимаются низшие касты.
Барон Мелиадус, вновь ощутив их пренебрежение, остановился перед прекрасной маской Цапли графини Фланы Микосеваар. Он представил ее, и она присела в глубоком реверансе.
— Какой ты высокий, — произнесла она своим загадочным горловым шепотом, обращаясь к одному из эмиссаров. — Очень высокий.
Барон Мелиадус сделал попытку отправиться дальше, несколько смущенный поведением графини, впрочем, он почти ожидал такого. Он представил ее, только чтобы заполнить паузу, возникшую после последних слов эмиссара. Но Флана протянула руку и дотронулась до плеча Оркай Неонг Фуна.
— И у тебя такие широкие плечи, — добавила она.
Эмиссар ничего не ответил. Он просто стоял как вкопанный.
«Оскорбился он или нет?» — подумал Мелиадус. Ему было бы даже приятно, если бы оскорбился. Он не думал, что эмиссар станет жаловаться, поскольку понимал, что в его интересах оставаться в хороших отношениях с дворянами Гранбретани. Точно так же Гранбретани на этой стадии развития отношений было выгодно оставаться в хороших отношениях с Азиакоммуниста.
— Могу ли я как-нибудь развлечь тебя? — спросила Флана, делая неопределенное движение.
— Благодарю, но в настоящий момент мне ничего не приходит в голову, — ответил эмиссар, и они проследовали дальше.
Удивленная Флана смотрела, как они шли по залу. Никогда ее еще не отвергали, и она была заинтригована. Она решила исследовать эти возможности дальше, позднее, когда предоставится удобный случай. Они были странными, эти молчаливые создания, с их неуклюжими движениями. Она подумала, что они похожи на металлических людей. Интересно, могло ли хоть что-нибудь пробудить в них какие-то эмоции? Их большие маски разрисованной кожи качались над толпой, а Мелиадус в этот момент представлял им Джерека Нанкенсина и его жену, графиню Фалисливу Нанкенсин, которая в молодости сражалась бок о бок с мужем.
Когда обход зала был завершен, барон Мелиадус вернулся на свой золотой трон. Он все более раздражался из-за отсутствия Шенегара Тротта, гадая, почему Король Гуон не захотел сказать ему, куда направился граф.
Он хотел как можно скорей избавиться от своих обязанностей и поспешить в лабораторию Тарагорма, чтобы узнать, чего добился Ректор Дворца Времени и появилась ли возможность обнаружить, в каком времени-пространстве укрылся страстно ненавидимый им Замок Брасс.
Глава 8
Мелиадус во Дворце времени
Рано утром после бессонной ночи барон Мелиадус отправился к Тарагорму во Дворец Времени.
В Лондре было всего несколько открытых улиц. Коттеджи, дворцы, публичные дома, бараки соединялись закрытыми переходами, которые в богатых частях города сверкали более яркими расцветками, как будто стены были сделаны из покрытого эмалью стекла, а в более бедных — из скользкого темного камня.
Мелиадуса несли по этим переходам в крытых носилках голые девушки-рабыни с нарумяненными телами. Это были единственные рабы, которых Мелиадус подпускал к себе. В его намерения входило посетить Тарагорма до того, как проснутся эмиссары из Азиакоммуниста. Конечно, вполне могло быть, что они представляли страну, которая помогает Хокмуну и остальным, но доказательств у Мелиадуса не было. Если его надежды на открытие Тарагорма оправдаются, тогда он сможет получить эти доказательства и предоставить их Королю Гуону и таким образом оправдать себя в его глазах. Возможно, и избавиться от этой неприятной роли гида при эмиссарах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
