— Никто не в силах меня остановить! — закричал он с налитыми кровью глазами и с дрожью в руках. — Такова воля Тенаара!
Сеннар почувствовал, как острие ножа рассекло кожу. Наверняка он дал Лонерину достаточно времени, и все его усилия оказались ненапрасными. Тогда он закрыл глаза и спокойно подумал о том, что настал подходящий момент для смерти.
Зловещий свист рассек разреженный воздух комнаты надвое. Сердце старого мага тревожно забилось. «Это конец», — подумал он, но тут же почувствовал, как Иешоль ослабил свои руки.
Сеннар открыл глаза и увидел возвышавшего над Иешолем человека со свирепой ухмылкой на лице. Скользкий на вид, он стоял в предвкушении неминуемой мести.
Верховный Страж с изумлением смотрел на нож, торчавший из его правого плеча. Лицо Иешоля не выражало боли, только недоумение.
— Шерва… — пробормотал он.
Стоявший позади него убийца разразился грубым смехом. Он вытащил нож и пинком свалил на пол тело Верховного Стража.
Сеннар, воспользовавшись ситуацией, пополз к Лонерину.
— Ты не ждал, что твой умелый и верный раб восстанет против тебя, не так ли? — заревел Шерва. — А я плевал на твоего бога! Я не верю ни Тенаару, ни, тем более, тебе. Я долго стоял перед тобой на коленях с уверенностью, что ты сделаешь меня самым могущественным убийцей всех времен. Я нисколько не сомневался в том, что однажды убью тебя и стану единственным. А ты, наоборот, отнял у меня все, что я имел, превратив меня в мерзкого червя. Ты вынудил меня растоптать моих богов, обходясь со мной, как с последним из твоих прихвостней.
Он яростно ударил Иешоля ногой по ране, но тот, скорчившись от боли, не проронил ни слова. Верховный Страж открыл глаза, однако ничего, кроме злобы, в них не было.
Шерва наклонился к нему и снова вонзил кинжал в тело противника, жестоко провернув его в ране.
— Так доставь же мне удовольствие своим криком… — произнес он, свирепо ухмыляясь.
Но тут же улыбка исчезла с его лица. Иешоль стремительно выхватил спрятанный нож и вонзил его в грудь Шервы.
— И ты оказался предателем, — прошипел Верховный Страж, сплевывая сквозь зубы. Убийца, откинувшись на спину, сполз по стене на пол. Было слышно его тяжелое дыхание.
Иешоль поднялся, прижав руку к ране в животе. Приблизившись к своему подчиненному, он бросил на него полный холодного безразличия взгляд.
Шерва открыл медленно угасавшие глаза и улыбнулся.
— Ты мертв, — прохрипел убийца. — И именно я стал твоим палачом.
— Нет. Это неправда! Весь Всплывший Мир падет к нашим ногам, но тебя там уже не будет.
Иешоль размашистым жестом руки полоснул ножом по шее Шервы. Затем, потеряв равновесие, он завалился на бок. Придя в себя через мгновение, он с трудом поднял голову и протянул вперед руку.
Сжавшийся в углу Сеннар видел, как Иешоль, преисполненный яростной решимости, с дикой ненавистью в глазах, с трудом полз по полу, оставляя после себя широкий кровавый след.
— Я еще не мертв, — чуть слышно прошипел он.
29
ПЛАМЯ И СТАЛЬ
Дохор понял, что развязка уже близка, как только кровать задрожала под его головой. Он почувствовал, что Дом охвачен паникой; вопли, торопливые шаги, но прежде всего звериный рев не оставляли ни тени сомнения в том, что происходило на самом деле.
Король медленно встал с постели и облачился в доспехи. Затем он взял в руки меч, доставшийся ему еще от его отца, и приготовился к бою.
Все началось еще в Академии. Идо, бывший в те времена одним из ее наставников, отбирал на службу молодых учеников.
Именно гном оскорбил его, и Дохор при всех выразил свой протест. Тогда Идо вызвал его на дуэль и одержал в ней верх, укротив тем самым строптивый нрав своего ученика. Воспоминание об этом на протяжении всей жизни не давало Дохору покоя. До того момента никогда еще он не переживал такого позора: сын видного генерала, он вызывал восхищение и зависть своих сокурсников. Юноша был первым во всех видах борьбы; к нему, избалованному вниманием окружающих, с почтением относились даже его преподаватели. Жизнь Дохора складывалась успешно, и не было оснований полагать, что такое не продолжится и в будущем. Идо стал его первым промахом; он осмелился публично подвергнуть сомнению его способности. Идо был предателем своей земли, но самое главное, он принадлежал к расе гномов, которую Дохор рассматривал как низшую и недостойную истинного величия.
Он долгие годы копил в себе ненависть, подавляя страхом и насилием любого, кто осмеливался противиться его власти. Дохор хотел стать Верховным Главнокомандующим Академии — обязательная ступень при продвижении вверх по лестнице власти, но для этого нужно было сместить Идо. В любой разворачиваемой им кампании по завоеванию Всплывшего Мира он всегда был вынужден сталкиваться с Идо. Гном с особым наслаждением наблюдал за тем, как Дохор, обвиненный в измене, беспомощный словно червяк, стоял перед Советом Воды. В глазах короля Земли Солнца гном оставался спесивым наставником Академии, трижды одержавшим над ним верх.
Теперь Дохор во что бы то ни стало стремился разделаться с гномом. Нелепой казалась мысль о том, что судьба решит наконец свести их друг с другом. Оба ни разу в жизни не встречались один на один на полях сражений. Теперь Дохор жаждал его крови. Он с неистовым упорством, ежедневно на протяжении всей своей жизни, старался уничтожить своего недруга: король лишил его всех постов, дома, друзей, даже любимой женщины, но так и не смог до конца растоптать его.
Идо изо всех испытаний выходил с высоко поднятой головой, а этого Дохор никак не мог ему простить.
Король спокойно пошел по коридорам. Обезумевшие от ужаса убийцы расступались перед ним, но их для него словно не существовало. Его бой был важнее всего остального.
Оглушительный грохот был сильнее царившего беспорядка. От звериного рева содрогались стены Дома.
Дохор узнал голос дракона и злобно улыбнулся. Он знал, что Идо потерял в боях Везу. А это могло значить только одно: гном предал негласный договор, существовавший между наездником и его животным.
«А твоя ненависть такая же, как и твоя память, когда ты мог забыть о своем драконе? Трепещи, потому что я не уступлю».
Король завернул в знакомый коридор. Он проходил по нему несколькими днями раньше, после своего прибытия в Дом Гильдии. Иешоль тогда показывал другой выход, ведущий в густой лес. В непосредственной близости от него был построен небольшой загон.
— Только для вас, — произнес тот со слащавой улыбкой. — И для вашего дракона.
Чем ближе он подходил к выходу, тем менее отчетливыми становились доносившиеся снаружи голоса людей. Дохор проанализировал все произошедшее за последние дни и понял, что трещины, появившиеся на неприступной крепости его власти, пошли от той единственной незначительной бреши, которую он так и не сумел заделать. Пока Идо еще жив, не будет ему покоя. Гном был началом и концом всего, жирным пятном, не смытым Дохором до сих пор. Король день ото дня увеличивал число своих жертв, он перешагнул через труп своей жены и теперь то же самое намеревался проделать со своим сыном. Он продал душу дьяволу, связав себя с Иешолем и его кликой безумцев. Теперь у Дохора остался один, самый главный враг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
