Идо вздохнул в последний раз. Да, это — прекрасное место и время для обретения вечного покоя. Свет заключил его в свои объятия.
30
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Между мирами царило затишье. Астер пребывал в безмолвии: дух Тиранно уже высказал все, что у него наболело, и теперь хотел покинуть этот мир. Он, с распростертыми руками и умиротворенным от осознания выполненного долга взглядом, без капли сожаления за содеянное, погрузился в оглушительное небытие.
Лонерин больше не чувствовал собственного тела; даже сознание, постепенно растворяясь, покидало мага. Временами юноша с трудом вспоминал, где он, а главное, для чего здесь находится. Что теперь ему следует сказать? На самом деле маг знал наизусть все слова: он, словно мантру, твердил их каждую ночь. В конце концов они стали частью его духа. Он выучил это заклинание прежде, чем смог научиться отделять души от предметов. Тогда эти слова возникли первыми, теперь же они полностью улетучились из его головы.
Лонерин рылся в своем мозгу, изо всех сил пытаясь не терять контроль над собой. Это все, что ему оставалось делать. Потом он почувствовал, как слова, одно за другим, стали медленно всплывать, словно поблекшие от времени чернила на древнем пергаменте. Они беспорядочно возникали в его сознании, но юноша знал, что не должен поддаваться панике: Сеннар прежде предупреждал его об этом.
«Спокойствие в таком деле — превыше всего. Это — как в сражении. Идо был потрясающим воином потому, что в бою всегда сохранял хладнокровие и учил этому Ниал. То же самое можно сказать и про мага. Если ты позволишь панике одержать над тобой верх, то не сможешь вспомнить точную последовательность заклинаний и правильную расстановку сил, необходимых при совершении ритуала. Духи почувствуют твое смятение и покинут тебя, и ты не сможешь убедить их оказать содействие твоим просьбам».
Но как сохранить спокойствие? Тело Лонерина пребывало посреди хаоса, охватившего Дом, и маг не имел представления о том, что с ним происходит. Затем — неминуемая гибель. В этом месте, где с каждым мгновением становилось все холоднее, не ощущалось ни единого дуновения. А если ему не хватит сил, чтобы выйти отсюда? Если ему судьбой предначертано закончить свои дни в этом лимбе?[3]
«Спокойствие. Не думай сейчас о своей судьбе, ты здесь не для этого. Помни, что ты борешься за высшее благо, во имя всех, живущих во Всплывшем Мире».
Сердце юноши успокоилось. «Это все равно что смерть, — думал он про себя. — Поэтому не стоит бояться. Пусть все идет своим чередом, коль скоро я ввязался в эту игру. Нужно просто выполнить свой долг, остальное уже не имеет значения».
На этот раз слова заклинания выстроились в нужном порядке. Лонерин проговорил их, отчетливо произнося каждый слог. А когда закончил, почувствовал себя опустошенным, свободным и спокойным. Он открыл глаза и увидел Астера.
Дитя умиротворенно улыбалось. Затем его окружила млечная пелена, и хрупкая фигура стала постепенно исчезать, словно рассеивавшийся по комнате дым.
Лонерин посмотрел в его глаза и сразу понял смысл смерти. Юноша, нисколько не испугавшись, воспринял это как данность. Он понял все ее очарование и печаль, и его душа обрела покой.
Все кончено. Там, снаружи, мир мог рушиться и гибнуть, но Астер никогда больше не вернется сюда. Его мрачный призрак больше никогда не будет угрожать Всплывшему Миру. Лонерин добился своей цели; он вспомнил слова Сеннара о том, что останется еще место для будущих печалей, а теперь пришло время для покоя. Что касается Лонерина, то он мог бы и остановиться на этом. Было нечто сладостное и завораживающее в этом медленном растворении.
Как только маг остался один в этой оглушающей белизне, улыбка удовлетворения засияла на его лице.
Леарко, Теана и Сан не мешкая обратились в бегство. Они мчались по пустынным коридорам, в которые иногда доносились нечеловеческие вопли. От этих ужасных звуков принцу казалось, что сердце вот-вот лопнет у него в груди.
«Я не могу, не могу, не могу!»
Он резко притормозил и вошел в одну из открытых комнат. Он втолкнул туда своих спутников и закрыл за собой дверь.
— Оставайтесь здесь, — произнес он дрожащим голосом. — А мне нужно пойти к Дубэ.
Леарко знал, что этим мог только навредить Идо, но полагал, что в этом месте Теана и Сан будут в полной безопасности. Гильдия слишком занята зверем, чтобы обращать на них свое внимание. Принц уже было повернулся, чтобы выйти, как вдруг чья-то рука вцепилась в него.
— В этом нет необходимости, — сказала Теана. Она была очень слаба, но при этом выглядела довольно решительно. — Я знаю, как можно спасти ее.
Острая боль пронзила сердце Леарко. Девушка говорила торопливо, и ему стоило особого труда следить за ходом ее мыслей.
— Мне известно, что есть магическое копье, способное разрушить проклятие. Оно — здесь, в Доме, и, по-видимому, находится поблизости от того помещения, где покоится дух Астера. Полагаю, что они использовали копье для воскрешения Тиранно. Только эта реликвия в состоянии спасти Дубэ.
— Скажи мне, где оно, и я отправлюсь на его поиски, а вы останетесь здесь, в полной безопасности, — ответил Леарко.
Теана покачала головой:
— Мне неизвестно его точное местонахождение, но в любом случае тебе не удастся воспользоваться им.
— Это должен быть маг?
Девушка смущенно огляделась.
— Здесь нужен посвященный Тенаара, — произнесла она, наконец.
Принц удивленно посмотрел на девушку:
— Но ты же не посвященная, и тебе ни за что с этим не справиться!
— Но и тебе это не по силам, ведь ты даже не маг. Среди нас двоих я — единственная, кто еще может надеяться заставить его действовать.
Леарко не знал, что делать.
— В таком случае Сан должен будет остаться здесь, — сказал принц, оборачиваясь к мальчику.
Сан, цепляясь за одежду девушки-мага, сразу затряс головой.
— Вы не можете бросить меня здесь одного, — закричал он; в его голосе звучали страх и гордость одновременно. — Вы дали слово, и, следовательно, я имею право пойти с вами. В конце концов, я — главная причина всего происходящего здесь.
Леарко некоторое время пребывал в нерешительности, а затем открыл дверь и вышел в пустынный коридор.
— Тогда вперед.
Они бежали со всех ног. Никто не встретился им на пути. Леарко чувствовал, что его голова вот-вот лопнет от напряжения. Каждая минута промедления могла стоить жизни Дубэ. Он с ужасом представлял себе, как постепенно, шаг за шагом ее сознание, охваченное безумием, начинает расслаиваться. Он понимал, что это испытание может оказаться для девушки непосильным. Принц так же, как и Дубэ, начинал сходить с ума, ощущая своей плотью ее боль, и ему не хотелось свободы такой ценой. Королевство, которое он возглавит, должно основываться на иных принципах, отличных от этой безрассудной бойни, которой она изнуряла себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
