сад, штаны на лямках, — буркнул я.
— Рули, а не болтай. Опоздаем, — пробурчал в ответ муженёк Виктории.
Да, этот субъект невероятно упрям и тягаться с ним — себе дороже. Выдохнул и тронул машину с места.
Некоторое время мужчина молчал и пялился на дорогу. В одной из пробок, наконец, проронил:
— Я вижу, она тебе небезразлична и более того.
— И? — мазнул его хмурым взором. — Скажешь, что всё ещё твоя жена и чтобы я убрал лапы?
— Наверное, должен, — пожал плечами и горделивый вид слегка поубавился. — Я не буду скрывать, что хочу её вернуть. Да, я мечтаю всё исправить и пойду ради неё на многое, но, если она решит, что ей лучше с кем-то, например, с тобой, то не имею права держать. Только, учти, если хотя бы на один процент буду уверен, что её сердце всё так же любит меня, то я буду бороться до самого конца. Уж прости. Ты — неплохой парень, но пока мой конкурент.
Я слушал его с толикой насмешки. Смысл бороться, не понимая корня проблемы?
— Лучше исправь себя, и тогда, глядишь и бороться за неё не надо будет.
Герман хмыкнул и отвернулся к окну.
Спустя полчаса, мы подъехали к месту доставки. Вечер подходил к восьми. Мужчина расстегнул ремень безопасности и вышел с ношей на улицу. Ну нет! Поспешил за ним следом.
— Вика доверила торт мне, — настойчиво шёл рядом.
— Это пока и мой бизнес. Я сам доставлю торт заказчику, — мужчина стремительно двигался к нужному подъезду.
Размечтался. Дёрнул его за плечо. Гера, ожидавший моё вмешательство, увернулся, но тут, увы, запнулся за часть пандуса на лестнице. Коробка в его руке подпрыгнула и порхнула вверх.
Я отчаянно вытянул ладони и поймал труды нашей тортоделки.
— Вот же чёрт! — округлив до предела глаза, посмотрел на меня Беспалов.
— Кажется дело — дрянь? — неуверенно смотрел на короб.
— Лучше сначала проверим, — предложил Герман.
— Согласен, — и поспешили обратно к машине. Поставив коробку на капот, аккуратно вскрыли.
— Твою мать, — загробно протянул оппонент.
— Кажется раньше это было яичко, — скривился я, рассматривая телесную лепёшку.
— Да, но теперь это даже не омлет, — выдохнул Беспалов, потирая затылок в раздумьях. — Это фиаско, скальпель!
— Ты назвал меня скальпелем? — пренебрежительно приподнял одну бровь.
— А что клизмой звать? — развёл мужчина руками. — Лучше заткнись и подумай, как исправить.
— Я — скальпель, — усмехнулся. — Кастрация на одно яйцо. Чик, и готово!
— Живодёр, — фыркнул Гера.
Ещё пару минут посмотрев на шоколадный член, муж Вики взялся за основание ствола и осторожно потянул причиндал из торта. Аккуратно отсоединил мошонку.
— Подержи-ка его.
Всучил член мне в руку, а сам начал зачищать убитые яйца. Затем и вовсе смял в одну общую массу и начал мять в руках как пластилин. Ауч!
— Решил возродить мошонку? — смешливо посмотрел на Беспалова
— Лучше, чем кастрация, — подмигнул мне.
— Да ты — Гудини!
Герман тщательно размял шоколад. Из-за синего крема, попавшего на шоколадную массу телесный цвет начал превращаться в болезненно серый. Недопрофи разделил изделие на два одинаковых куска и начал скатывать в шарики. После аккуратно разместил на прежней поверхности торта и подсоединил сам член.
— Что-то они чересчур идеальны и эффект синих яиц стал более наглядным. Молчу о том, что они блестят как-то не натурально, — скептически заметил я.
— Главное, есть.
Действительно, но решил издевку оставить при себе.
В квартире заказчика ждал шквал пьяных женских лиц. Увидев наши персоны, дамы отчего-то решили, что мы — часть программы. Пока Герман принимал оплату у заказчика, меня уже утягивали в женское веселье. Напарник с боем вырвал мою персону из хищных женских коготков, сам чудом минуя разгорячённых девиц. Уже стоя в лифте, мы от души рассмеялись.
— Думаю, Вике о травме члена и пьяных дамах знать не стоит, — выдавил из себя Герман, продолжая смеяться.
— Пожалуй, соглашусь.
В кондитерскую приехали спустя ещё час. Савва выравнивал ярусы на трёхъярусный торт, а Вика лепила куколку на торт для десятилетней именинницы.
— Всё хорошо? — спросила Вика, не отрываясь от работы. Две настольные лампы светили чётко на фигурку.
— Да, всё отлично, — ответили хором.
Девушка обернулась на нас и оценивающе осмотрела.
— Тогда, может, ответите — почему наш член был с синюшными яйцами, которые блестели, как начищенный тазик?
Я замялся, но услышав дальнейшее возжелал срочно вымыть руки.
— Я просто поправил твои недочеты, родная, — хитро мурлыкнул Беспалов.
— Хочешь сказать, что у тебя блестящие синие яйца? Молчу уже об идеальной геометрической фигуре шара.
— Я что час назад держал в руках твой член? — безнадёжно посмотрел на соперника.
— Только его копию, — уточнил Гера.
— Это мало утешает.
— Да ладно тебе. Ты же медик! — парировал мужчина.
— Вы испортили торт! — прервала нашу перепалку Вика, повысив голос.
— Ну не лучшую его часть, — ввернул виновато Беспалов.
— Чтоб я ещё вам доверилась? Нет уж, спасибо.
— Пожалуйста, — хором уронили мы.
— Не расстраивайся, Вик. Они там все вдрызг были, а заказчица приняла торт и полностью оплатила, — жалобно смотрел на сердитую девушку.
— Оплатила, потому что думала, что вы входите в стоимость, — теперь Вика озорно сощурила глаза.
— Это он — звезда, — предатель тут же указал на меня. — Клянусь, Вик, еле отбил!
— Зато я хотя бы не ронял торт…
— Ладно, — Виктория устало подняла ладони вверх. — Ясно всё с вами. Думаю, вы мне сегодня больше не понадобитесь.
— Давай, я отвезу… — открыл я рот, но девушка прервала, качнув уверенно головой:
— Нет необходимости. Савва обещал подвести. — И я, и Беспалов бросили на рыжего парня в причудливом фартуке ревнивый взор. — На сегодня ваша помощь больше не понадобится. Можете отдыхать.
— Пока, — кивнул покорно и направился вслед за таким же угрюмым Германом.
— Савва, вообще палец о палец не ударил, — возмутился вслух, идя к выходу.
— Добро пожаловать в мой клуб, — горько улыбнулся Герман и хлопнул по плечу.
Чёрт, связался на свою голову с этим охламоном.
— Может по пивку? — выйдя на улицу, вдруг тоскливо предложил он.
Задумался — Вика отказала, и вечер теперь убит. Что ж можно добить его до конца в обществе самовлюбленного мажора Беспалова.
Барами и пивнушками обременять себя не стали. Просто купили в магазине по паку баночного пенного и осели на скамейке в моём дворе.
— Знаешь, я перестаю верить в то, что Вика простит меня, — проронил подвыпивший Герман. — Потому что сам этого сделать не могу. Мне хоть и больно от того, что творится вокруг нас, но я был бы спокоен, если бы ты остался с ней. Ты — неплохой парень…. Не такое дерьмо, как я.
Смотрел на него пьяными,
