знаю, это причинило ей боль. Я вижу это в её глазах, но это никогда не входило в мои намерения. Я просто хотел понять, чего я хочу.
Густая, удушающая тишина, окутывавшая нашу поездку домой, была похожа на долгую медленную смерть. Это на неё не похоже. Где огонь, который, я знаю, горит в ней, когда что — то случается? От этого тихого спокойствия моё сердце учащенно бьется, а тело покрывается холодным потом.
Я наблюдаю за ней, пока она ходит по нашей комнате, убирая туфли в шкаф, прежде чем подойти ко мне. Моя надежда быстро рушится, когда она встает ко мне спиной, указывая на молнию.
— Ты можешь мне помочь, пожалуйста?
— Нет.
— Да ладно тебе, Шейн. Ты ясно дал понять, что не хочешь говорить об этом со мной, так что дай мне знать, когда разберешься во всём.
Каждый волосок на моём теле встает дыбом, опаленный разочарованием. Я хочу запротестовать, хочу, чтобы она поговорила со мной, накричала на меня, что угодно, но вместо этого я медленно расстегиваю молнию, открывая нежную кожу её обнаженной спины. Я хочу поцеловать её туда и сказать, как мне жаль. Я хочу заключить её в свои объятия и никогда не отпускать.
Игнорируя её желание уединиться, я позволяю своим трясущимся рукам обнять её за плечи, не позволяя ей убежать.
— Мэгги, прости. Роб позвонил мне на прошлой неделе, сказал, что штат Огайо заинтересован в разговоре со мной, и всё. Я попросил его раздобыть больше информации, в частности, о датах, но я хотел подумать, чего я хочу, прежде чем что — либо сказать тебе.
Её плечи слегка расслабляются, и в них снова появляется проблеск надежды. Она поворачивается ко мне лицом, встречаясь со мной взглядом.
— Я знаю, тебе жаль. Я не сержусь, по крайней мере, из — за этой возможности. Я просто… — она выдыхает, её глаза опускаются в пол. — Послушай, уже поздно. Я устала, и мне нужна минута, чтобы подумать. Я не хочу говорить об этом или о чем — либо ещё прямо сейчас.
Я провожу руками по волосам, и если бы они были достаточно длинными, я бы выдернул их.
— Я хочу знать, о чём ты думаешь.
Мэгги делает шаг назад и закрывает глаза, но, когда она снова поднимает взгляд на меня, мне кажется, я могу увидеть намек на слёзы. ЧЁРТ! Тот факт, что я являюсь их причиной, — это удар кулаком мне в живот.
— Шейн, я не знаю, о чём и думать, — я слышу её разочарование. — Я думала…
Она не заканчивает, но мне нужно точно знать, о чём она думала, прежде чем я сойду с ума.
— Что? Что ты думала? — моё раздражение выходит наружу.
— Разве имеет значения?
— Ещё бы имеет. Мне нужно знать, что ты собиралась сказать.
— Почему? Почему это имеет значение?
Она пристально смотрит на меня, словно провоцируя меня объяснить ей. Её голубые глаза смотрят в мои, и всё, что я мог бы сказать, застревает у меня в горле. Вполне возможно, что моё пустое сердце действительно может выскочить из груди, когда кровь запульсирует у меня в ушах.
Она опускает голову, закрывает глаза и делает глубокий вдох, как будто я снова её подвел.
— Я собираюсь принять душ. Мне нужно пораньше в студию, а тебе нужно быть готовым к игре, — тихо говорит она.
Она исчезает за дверью ванной, а я начинаю расстегивать пуговицы на своей рубашке, не в силах дышать. Наконец освободившись от неё, я бросаю рубашку на пол, пытаясь понять, что только что произошло. Как получилось, что я перешел от мысли о том, что у меня может быть шанс, и к ощущению, что лучшее, что когда — либо случалось со мной, просто ускользает у меня из рук? Я не могу думать об этом. Так или иначе, каким — то образом, я собираюсь всё исправить. Я должен.
Идея вернуться к тому, как всё было — не вариант. Я не знаю, о чём думала Мэгги и что она собиралась сказать, но мне нужно это. Мне нужно знать, о чём она думает и что чувствует, что совершенно несправедливо, когда я сам не знаю, что именно я чувствую. Всё, что я знаю, это то, что я должен всё исправить, и я до смерти боюсь того, что у меня это не получится. Мне нравится спокойствие и защищенность. Ничто в нашей ситуации не кажется спокойным или защищенным, и паника стучится в мою дверь.
Моя грудь болезненно сжимается, как будто на неё сбросили стофунтовый вес. Я пытаюсь дышать и сбросить напряжение в теле, но вдох получается трудным и неровным. Я сглатываю подступающую к горлу рвоту при мысли о потере Мэгги.
Я провожу влажной дрожащей рукой по волосам. Мэгги нужна минутка, так что я дам ей её, но не больше. Всего минутку, а потом я прослежу, чтобы она точно рассказала мне, что происходит в её прекрасной головке. Я надеюсь, что она готова, потому что, когда эта минута истечет, я приду за ней.
Глава 48
МЭГГИ
Сейчас 6:00 утра, и я звоню Дэнни по фейстайму. Звонить ему и работать с ним этим утром — последнее, чего я хочу.
Я так устала. После вчерашнего благотворительного вечера и узнав, что Шейна рассматривают на должность главного тренера в штате Огайо, я не могла уснуть. Я лежала, стараясь не прикасаться к нему, не чувствовать его тепла и не думать о том, что будет, когда его больше не будет рядом.
Чем дольше я лежала, тем больше понимала, что то, что я сказала ему прошлой ночью, было правдой. Я не сержусь на него. Мне больно. Я хочу быть той, с кем он делится своими новостями, хорошими и плохими. Вместо этого он остается замкнутым, даже когда я открыла ему свою душу. Я была уязвима и делилась с ним тем, чем никогда ни с кем не делилась, но он не открывается мне. Он остается зажатым. Я расстроена. Я хочу видеть Шейна не только снаружи, не только то, что он готов мне дать. Я хочу его всего. Я хочу знать, что сделало его таким замечательным человеком, каким он является. Но он не отвечает мне взаимностью. Он не позволяет стать частью его жизни, обнять его и никогда не отпускать.
Я знаю, что то, что его бросили в детстве, сломало что — то внутри него. Внутри него живет такой
