на танцполе с ней, милой и близкой, пока все остальные — далеко.
— Это мы ещё посмотрим, — подмигивает она.
Мы присоединяемся к команде, и Мэгги подталкивает Коула.
— Привет.
— Привет, Мэгс, — здоровается он и пожимает мне руку.
Она наклоняется к нему поближе.
— Мне только что звонил Бен, — Коул поворачивается к ней лицом. — Они отказались от иска.
— Правда? — говорит Коул, чуть чересчур громко, и все парни оборачиваются, чтобы посмотреть на нас.
Мэгги кивает и улыбается. Коул хватает её и обнимает, пока группа вокруг нас наблюдает, прежде чем вернуться к своим разговорам.
— Ты сделала это. Мэгги, это потрясающе. Я даже не могу передать тебе, какое облегчение я испытываю, — он опускает Мэгги.
— Я знаю. Я всё ещё не могу в это поверить.
— И что теперь? — Коул переводит взгляд с нас двоих, и я не совсем понимаю, о чем он спрашивает, или, может быть, понимаю, и это вопрос, который я не хочу задавать ни себе, ни Мэгги. Мой желудок сжимается, а кожа стягивается.
Огромное облегчение от осознания того, что Лив никуда не денется, сменяется растущим беспокойством по поводу того, что происходит сейчас. Мэгги нуждалась в моей помощи, но теперь все кончено. Надежда и возможности, о которых я только недавно узнал, рушатся с каждой минутой все быстрее.
Мэгги смотрит на меня, потом снова на Коула и пожимает плечами.
— Я не уверена, но прямо сейчас я не собираюсь думать об этом, — она хватает мою руку, сжимает, а затем переплетает наши пальцы вместе, давая мне уверенность, на которую я и не надеялся. — Сегодня вечером я просто собираюсь быть счастливой, а этот парень, — она поворачивает голову в мою сторону. — Собирается танцевать.
Коул смеётся.
— Желаю удачи, поспевать за ней, — бросает он вызов. Он понятия не имеет, как сильно я собираюсь стараться.
Ложка звякает о стакан, и наше внимание переключается на переднюю часть комнаты. Нам сообщают, что “тихий” аукцион открыт, и просят найти наши столики. За нашим столом мы сидим с парой других тренеров, их женами или девушками и некоторыми преподавателями, которых я раньше не встречал.
— О, вы Шейн и Мэгги Картер. Так приятно с вами познакомиться, — говорит женщина средних лет, подходя ближе к нам. — Мы большие фанаты. Не могли бы вы дать автограф для нашего сына? Он сойдет с ума, когда узнает, что мы встретились с вами.
— Конечно, — я беру ручку и расписываюсь на коктейльной салфетке.
— Вы такая очаровательная пара. Я почти уверена, что весь мир был потрясен, узнав, что вы вместе. Дочь Тима Мэтьюза и Шейн Картер. Кто бы мог подумать?
Мэгги улыбается, кладя руку мне на ногу.
— Спасибо.
Женщина продолжает болтать, но быстро замолкает, когда тренер Кавано берет микрофон. Он приветствует всех и выражает надежду, что мы все готовы открыть наши кошельки в надежде на то, что цель этого года будет достигнута.
— У нас есть много невероятных товаров. Абонементы, футбольные мячи с автографами и майки не только нашей команды, но и Шейн Картер пожертвовал кое — что из старой экипировки команды, а также некоторые вещи от Шона Грейсона, Марка Сэндберга и ряда других игроков НФЛ. Кстати, о Шейне: его жена Мэгги жертвует частные уроки танцев и два билета на предстоящее шоу в Нью — Йорке с участием её и Дэнни Зи. У нас много местных предприятий и бывших выпускников, которые пожертвовали замечательные вещи, так что принимайте участие в торгах.
Толпа аплодирует, и Тренер продолжает.
— Я собираюсь передать микрофон руководителю нашей организации, который расскажет вам больше обо всех детях и программах, которые проводились в прошлом году, но прежде я хотел бы сказать всего несколько слов.
Он делает короткую паузу.
— Мой самый старый и дорогой друг недавно скончался. Вы все знали его как Ракету. Для меня он был Тимом. Мы вместе играли. Поддерживали друг друга, когда поженились. Я держал на руках его детей и смотрел, как он сияет, потому что они были его величайшим достижением. Он был человеком, который любил так же сильно, как играл. У него было самое большое и доброе сердце, которое я когда — либо встречал.
Я обнимаю Мэгги, и она прислоняется ко мне спиной.
— Тим основал эту организацию, и мне посчастливилось быть её частью. Начав со скромных средств и изо всех сил стараясь пробиться в спорте, он понял, насколько она важна для того, чтобы помочь детям развить уверенность и отношения и обеспечить им безопасное место за пределами школы.
— Коул и Мэгги сегодня здесь, и с нашей стороны было бы неправильно продолжить, не вспомнив этого человека. Без него многих из нас здесь бы не было. Так что поднимите свои бокалы, за человека, чье наследие будет продолжать жить в каждом ребенке, который получит пользу из того, что он начал, и что мы надеемся продолжить.
Мы слышим одобрительные возгласы, и я вижу, как Мэгги смахивает слезу. Я наклоняюсь ближе к ней.
— Он бы так гордился тобой и всем, что ты делаешь.
Она утыкается носом в мою шею, переводя дыхание.
— Спасибо. Я бы хотела, чтобы он познакомился с тобой. Ты бы ему очень понравился.
Меня охватывает теплое чувство при воспоминании о том, как её отец бросал мне футбольный мяч. Человек, который дал мне шанс, когда я был просто озлобленным, безнадежным ребенком. Он верил в меня и помог стать тем человеком, которым я являюсь сейчас.
— Вообще — то, я знаком с твоим отцом.
Она поворачивается лицом ко мне, нахмурив брови.
— Что?
— Благодаря этой организации я побывал в одном из его лагерей. Он дал мне шанс в этом мире и помог понять, что если я буду усердно работать, то смогу добиться успеха.
Шок на лице Мэгги вызывает улыбку на моём.
— Почему ты мне не сказал?
— Потому что я не… — я замолкаю, обдумывая свои слова, пока она смотрит мне в глаза. — Твой отец, эта организация изменили мою жизнь, но я не хочу, чтобы ты думала, что это жалкая расплата. Я хотел помочь тебе.
Она пристально изучает меня, затем обнимает, крепко прижимая к себе.
— Не могу поверить, что ты играл в футбол с моим отцом.
Её мягкие слова бьют меня прямо в грудь, потому что я не могу поверить, что сижу здесь с ней. Ужин подан, и Мэгги поддерживает беседу с нашим столиком, пока я пытаюсь не зацикливаться на комментариях Коула о том, что будет дальше. Лив в безопасности, и это всё, что действительно имеет
