– Я велел приземлиться у летнего дворца, – сказал я Доку, потом снова повернулся к пульту управления и заговорил:
– Приземляйся медленно. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из наших начал в нас стрелять. И не хочу никого пугать.
Самолет понял меня буквально. Он долетел до летнего дворца на высоте ровно три тысячи метров, а потом начал снижаться – вертикально и очень медленно. Мы коснулись посадочной площадки у дворца примерно через двадцать минут, и к тому времени, когда это произошло, вокруг собралось большинство обитателей городка, столпившихся в радиусе пятидесяти футов от места посадки. В первых рядах стояли лидеры общины.
Я открыл дверцу самолета будущего и спустился на землю, а все таращились на меня так, будто я пришелец с Марса. Следом за мной выбрались Док и Старик, и тогда только все бросились к нам. Меня окружили, подняли и отнесли – в буквальном смысле слова – до входа в летний дворец. Только там мне удалось уговорить поставить меня на ноги.
Я взобрался на заднее сиденье джипа и кратко рассказал о том, что я сбежал от Полы и что она со временем явится за мной, но это произойдет никак не раньше, чем через несколько недель, и что подробнее я все расскажу им завтра. В данный момент мне нужно собраться с мыслями и все обсудить с другими лидерами общины.
Люди были немного разочарованы тем, что не услышат всей истории прямо сейчас, но после того как я пообещал вечером устроить общее празднование, постепенно вернулись к работе. Я же вошел во дворец вместе с Эллен, Мэри, Биллом и остальными.
– Она не совсем в своем уме, – начал рассказывать я. – Не хочу сказать, что она совершенно безумна, возможно, в этом случае она представляла бы куда меньшую опасность. Я имею в виду, что когда дело доходит до определенных поступков, она склонна делать то, что ей хочется, невзирая на последствия. В таком состоянии для нее имеет значение только то, что она хочет. Вот почему я сбежал: рано или поздно она поняла бы, что я стою у нее на пути, а это равносильно смертному приговору.
Я рассказал о письме, которое она велела мне подписать.
– Смысл заключался в том, чтобы отомстить солдатам, убившим специалистов, а вину за это возложить на меня. Она могла расправиться со мной буквально в ту же минуту, как были бы казнены те, кого она хотела казнить.
– Как она поступит в данной ситуации? – спросила Мэри.
– Пошлет войска, чтобы привести меня обратно. Может быть, не прямо сейчас, поскольку у нее большие потери. Это еще одна причина, почему именно сейчас имело смысл от нее сбежать. Здесь я смогу поработать с Порнярском, и, возможно, нам удастся найти способ продвинуться вперед до того, как ее люди доберутся сюда. Я работал над распознаванием картин. И теперь я куда сильнее, чем раньше. В любом случае это хоть какой-то шанс.
Я взглянул на Порнярска, который появился в столовой, когда мы расселись.
– Надо было послать тебе известие раньше, – сказал он. – Дело в том, что на этот камень преткновения я наткнулся еще с месяц назад, но решил, что я смогу преодолеть препятствие. Теперь я даже и не знаю. Возможно, вдвоем мы справимся.
– Я пойду с тобой в лабораторию, как только мы здесь закончим, – сказал я, расправившись с двумя аппетитными кусками домашней ветчины. – Но в любом случае... – Я обвел взглядом сидящих за столом. – В любом случае все остальные члены общины, которые не потребуются в качестве монад гештальта, когда и если мы будем готовы его использовать, лучше пусть прямо сейчас начнут приготовления к бегству. Если Пола не сможет вернуть меня, она устроит кровавую бойню.
Они оба взглянули на меня с другого конца стола.
– Билл и Мэри, займитесь распределением припасов. Кстати, Док... Нам потребуется система срочного – по-настоящему срочного – оповещения, чтобы иметь в распоряжении как можно больше времени после того, как станет известно о том, что Пола или ее люди движутся сюда. Возможно, стоит воспользоваться самолетом, на котором мы прилетели?
– Неплохая идея, Марк. – Он посмотрел на Эллен. – Как тебе кажется, а, Эллен?
Эллен кивнула. Я расправился с ветчиной и отодвинул тарелку.
– У кого-нибудь есть предложения или замечания? Я собираюсь в лабораторию к Порнярску.
– Тебе нужно поспать, – сказала Мэри. – Ты выглядишь смертельно усталым. Да и Док тоже не лучше.
Я взглянул на нее. Это были типичные для Мэри слова, но в том, как она их произнесла, было что-то необычное. Однако у меня сейчас не было времени задумываться о таких вещах.
– Я спал во время полета. А вот Доку, возможно, действительно лучше поспать.
– Я спал вчера ночью, – возразил Док.
– Порнярск, ты готов? – спросил я, вставая из-за стола.
– Да, – сказал он, и мы вместе вышли из столовой.
– Ситуация необычная, – сказал Порнярск, когда мы оказались у танка в лаборатории. – Это препятствие выглядит так, будто экстраполирующий элемент установки, как ты обычно называешь компьютер, столкнулся с логическим противоречием, в результате чего дальнейшая экстраполяция будет приводить лишь ко все нарастающим ошибкам. Все мои попытки определить, в чем может заключаться это противоречие, результатов не дали.
– Дай мне взглянуть на чем ты остановился, – сказал я.
Он включил танк. Снова я смотрел в сероватую голубизну, пронизанную крошечными мелькающими светлячками. На мгновение в душу мне закрался легкий страх, что за время, пока я находился у Полы, я навсегда утратил то, что раньше наделяло меня способностью видеть в танке картины будущего. Но потом мало-помалу крошечные огоньки начали сближаться и образовывать скопления.
Картина приобрела очертания. Это была странная и незнакомая картина, чего, впрочем, следовало ожидать. Но когда я попытался продвинуться на шаг вперед и изменить восприятие – от огоньков в танке на реальную вселенную, – как я делал раньше, у меня ничего не получилось. Страх снова вернулся и на сей раз был сильнее.
– Мне понятно, что у тебя здесь, – сообщил я Порнярску. – Но похоже, для меня все это ничего не значит. Даже и не знаю, в чем дело.
– Возможно, ты просто устал, – сказал Порнярск. – Или ты не пользовался танком так долго, что отвык от него.
– Может быть.
Я сдался и оторвал взгляд от картины в танке. Неожиданно я почувствовал, что смертельно устал. Устал до мозга костей.
– В одном ты прав, – сказал я Порнярску. – Мне нужно поспать.
Я вернулся в комнату, одну из нескольких, которые делил с Мэри и Эллен. Естественно, что их не было в разгар рабочего дня. Я же почувствовал одиночество и какое-то детское желание, чтобы кто-нибудь посидел со мной, пока я не усну, но отогнал это чувство. Я разделся, лег в постель, накрылся одеялом и уставился в белый потолок, по которому бежали тени от облаков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
