Я ничем не мог им помочь. Сам того не осознавая, я совершенно не задумывался о цене, которую готов заплатить за то, чего мне хотелось. А они – нет. Они просто не могли думать так же, как я, а я уже не мог рассуждать, как они.
Я постарался сделать все, что в моих силах. Я рассказывал и объяснял им до тех пор, пока не сорвал голос. Тогда они разошлись, обсуждая мои ответы, уверенные, что услышали что-то очень важное, но явно не удовлетворенные моими объяснениями.
Мы с Порнярском вернулись в лабораторию. С людьми или без них, мне нужно было сблизиться с силами шторма в нужный момент, и этот момент неотвратимо приближался. – Мы закончили анализ всех возможных вариантов развития событий к середине дня, предшествующего тому, в который должны были подойти солдаты. Док следил за приближением врага с воздуха с высоты в пятнадцать тысяч метров. Неизвестно, заметили они его – молочного цвета самолет на такой высоте был с земли практически не виден – или нет, но они продолжали приближаться, не замедляя и не ускоряя скорости продвижения. Если они представляли собой все силы, которые могла выставить против нас Пола, то так и подмывало выйти им навстречу и померяться силами. Пара ночных вылазок на их лагерь под руководством одного из наших людей, набравшихся военной премудрости у Дока, плюс несколько качественных дневных засад могли бы сократить их численность до такой степени, что это позволило бы нам достаточно успешно обороняться. Но Пола могла на этом не угомониться, да и рисковать понапрасну жизнями людей смысла не было.
Теперь, когда некоторые из нас собирались отправляться в будущее, а остальные намеревались уйти в горы, мне не давала покоя мысль о том, как быть с эксперименталами. Пола, узнав, что я ускользнул, вполне могла их всех перебить.
Однако, как оказалось, проблемы больше не существовало. Обитатели деревни после того, как Старик заинтересовался мной, стали быстро социально деградировать. Исключение составляли несколько особей, которые подружились с некоторыми человеческими семьями, либо собирались отправиться вместе с ними в будущее, либо укрыться в горах; остальные же давным-давно самостоятельно покинули деревню и исчезли.
Этот день был назначен днем прощаний. Я вышел на посадочную площадку, чтобы ко мне мог подойти любой желающий, и люди подходили, поодиночке и группами, чтобы попрощаться, причем не только со мной, но и с остальными, кто решил отправиться в будущее. Я был удивлен и в душе даже немного расстроен, увидев, сколько людей решило рискнуть и провести остаток жизни, прячась от Полы, вместо того чтобы последовать за мной. Но это было их собственное решение, и лучше им было уходить прямо сейчас, пока такая возможность у них еще оставалась, чем потом жалеть о том, что они вовремя не скрылись.
Время прощаний закончилось к обеду. Мы наконец расстались и вошли во дворец. До того как мы рассядемся есть, я хотел успеть провести собрание с теми, кто примет вместе со мной участие в монаде, но когда мы все собрались в столовой, среди присутствующих я заметил новые лица. К моему удивлению, пришла Уэнди, которая никогда не проявляла ни малейшего интереса к участию в борьбе против шторма времени, но которой, пожелай она принять участие в монаде, я был бы рад. Кроме того, здесь был ее долговязый приятель, которому я не был бы рад ни при каких обстоятельствах, и медлительный здоровяк Эйб Баднер, начальник продовольственной службы и бывший шеф-повар, который мне нравился, но которого я даже представить себе не мог в качестве материала для монады.
– Эйб, – сказал я, усаживаясь за стол, – не обижайся, но у нас сейчас деловое совещание. Так что ты и...
– Марк, – произнесла Мэри.
Я насторожился, и мой разум неожиданно вынырнул из моря проблем, связанных с путешествием в будущее, и вернулся в настоящее – в эту столовую и к людям, которые сидели вокруг стола. Я вдруг отметил, что Мэри, Уэнди, ее приятель и Эйб в походной форме, грубой одежде и тяжелых ботинках. Кроме того, я понял, что в комнате царит тишина – напряженное молчание всех присутствующих, говорящая о том, что они уже некоторое время знают то, что я сам только начал осознавать.
Я взглянул на Мэри.
– Ты остаешься? – спросил я.
– Вот именно, Марк, – сказала она, и ее слова буквально потрясли меня. Я внимательно вгляделся в ее усталое лицо, которое сейчас выдавало ее возраст: в уголках глаз притаились морщинки, а кожа на шее стала дряблой. За последние месяцы я практически ни разу не присматривался к ней. Просто в голову не приходило.
– Ну-ка вы, все остальные, оставьте нас, – хрипло сказал я. Я не оговорил, кого имел в виду под «всеми остальными», но все встали и вышли из комнаты, за исключением четверых, одетых по-походному, и Эллен.
– Уэнди с Уолтером не хотят отправляться в будущее, Марк, – сказала Мэри. – И я решила остаться вместе с ними и Эйбом.
– Мэри... – Слова давались мне с огромным трудом. У меня в голове мелькали и перещелкивались картины, и я видел то, чего видеть не хотел. Если Мэри остается, то Пола рано или поздно ее найдет, а Пола наверняка помнит, что Мэри одна из двух моих жен. Это было неизбежно – впрочем, нет, не неизбежно. Неужели я уже начал считать себя божеством, чтобы бороться с неизбежным? Но это было так подавляюще возможно, что шансы на то, что она ускользнет от Полы, были минимальны, чтобы принимать их во внимание.
– Мэри, – сказал я. – Неужели ты не понимаешь? Если ты не отправишься со мной, то угодишь прямо в лапы Поле. Поверь, я знаю. Обязательно угодишь.
– Даже если и так, – ответила она.
– Послушай... – Я постарался говорить так, чтобы слова звучали без эмоций, но убедительно. – Нет никакого смысла губить себя только потому, что Уэнди хочет остаться. Я знаю, она еще очень молода, и...
– Ты не понял, – сказала Мэри. – Я не хочу отправляться с тобой. Я сама хочу остаться здесь.
Понимание обрушилось на меня подобно парализующему удару. Похоже, мне удалось обмануть себя самого. Я вдруг понял, что они с Эллен сразу разобрали, какое впечатление произвела на меня Пола, и что это по крайней мере отчасти послужило для меня причиной отъезда с ней.
– Послушай меня, – сказал я. – Мы с Полой...
– Марк, – продолжала Мэри. – Тебе придется понять. Это я не хочу отправляться в будущее. Понимаешь, я! Мне попросту надоело перепрыгивать с места на место. Я устала. Я хочу обосноваться на одном месте и жить там.
– А в это время Пола будет охотиться за тобой, да? – Я не верил собственным ушам.
– Это не имеет значения. Я останусь здесь, в этом мире. Я не хочу в другой. Я не хочу все начинать заново. Я не могу снова и снова все начинать заново, Марк. Ты можешь? Отлично, давай. А мне хоть ненадолго нужна самая обычная жизнь, пусть даже ей скоро придет конец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
