– Я имею в виду, – перебил его я и огляделся, чтобы убедиться – никто не слышит, как мы их обсуждаем, – что все эти люди представляют собой нечто большее, чем просто горстку уцелевших.
– Совершенно верно, – кивнул Билл. Его загорелое лицо было очень серьезным. – После шторма времени наша группа стала привлекать людей определенного склада – тех, кто слышал о нас и решил, что не прочь присоединиться к нам. Те, кого мы привлекали, являлись людьми, которые видели в нас те же качества, которые видели в себе. Потому-то они и пришли – но не все остались. Тот, кто не вписывался в общину, уходил. Община как бы отфильтровывала людей. В итоге, когда все были поставлены перед проблемой – совершать скачок во времени или нет, это решение стряхнуло остатки балласта.
Меня покоробили слова Билла, но я постарался, чтобы он не заметил этого. Он навесил на Мэри ярлык, с которым я бы никогда не согласился, и не хотел бы, чтобы ее так называли, даже если бы и был с ним согласен. В то же время я был вынужден согласиться, что его доводы достаточно веские. Я так ему и сказал.
– Разумеется, время все расставит по местам, – ответил он. – Однако должен сказать вот что. – Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. – Я в жизни не чувствовал себя счастливее, чем в тот момент, когда осознал, что вопрос решен, что обратного пути нет, что я точно отправляюсь в будущее.
– Что ж, – немного неуверенно сказал я. – Я рад.
– Наверное, даже если бы Беттиджейн не захотела отправляться с нами, я все равно не колебался бы ни секунды.
Я открыл было рот, чтобы спросить, кто такая Беттиджейн, но спохватился и промолчал. Очевидно, у меня под самым носом всегда происходило много такого, чего я не замечал. Ладно, потом спрошу у Эллен.
– Пожалуй, лучше вернуться к остальным, – сказал я. После того как торжество постепенно начало успокаиваться, я забрался на джип, свою привычную трибуну, чтобы сообщить собравшимся, чем именно нам предстоит заниматься в ближайшие несколько дней. Я сказал, что мы снова начнем организовывать общину. Тем временем Док начнет разведочные полеты, чтобы обнаружить в этом мире будущего другие человеческие поселения. На самом деле он будет летать по спирали, постепенно все дальше и дальше удаляясь от этого района, а навигационное оборудование самолета можно будет использовать для составления карты окрестных земель.
– Вы думаете, что мы скоро обнаружим других людей? – спросил какой-то мужчина из задних рядов; голоса его я не узнал – Строить догадки бесполезно, – сказал я. – Но в принципе, я склонен думать, что это они первыми найдут нас.
Наступила тишина, и я вдруг понял, что они ждут от меня дальнейших объяснений.
– Это же будущее. Мы с Порнярском получили данные, что именно в этом времени люди занимаются проблемой шторма времени. Если это действительно так, у них должен быть очень высокий уровень технического развития. Я склонен предположить, что рано или поздно, скорее всего рано, тот факт, что мы здесь, будет зарегистрирован тем или иным способом. Во всяком случае, если им известно о шторме времени, то они обязательно заметят, что силы шторма вдруг поменяли часть их земельной собственности на такой же ее кусок из прошлого.
После этого посыпалось еще множество вопросов, иногда серьезных, иногда не очень, начиная с того, как выглядят люди будущего, и кончая тем, а не следует ли нам выставить охрану – если не от людей, то хотя бы от животных. По крайней мере до тех пор, пока не убедимся, что она не нужна. Я переадресовал вопрос Доку, который согласился с ним. Собрание закончилось тем, что Билл забрался на джип и сделал объявление, которое не вызвало восторгов, насчет того, что он хочет завтра же начать перепись всего, что у нас осталось после того, как ушедшие забрали с собой то, что посчитали нужным забрать, и он хочет, чтобы все приняли участие в инвентаризации, составив списки того, что есть у них.
Я ушел с собрания до того, как оно по-настоящему закончилось, и отправился в лабораторию к Порнярску. Картина, которую мы могли наблюдать в танке, была практически такой же, что и накануне нашего отбытия. Разница была лишь в том, что теперь она была действительной, а не экстраполированной, из-за чего в ней произошли некоторые изменения.
– Попробуй-ка теперь, – сказал я Порнярску. – Посмотри, сможем ли мы экстраполировать отсюда, ведь теперь это будущее стало для нас настоящим.
Он минут двадцать возился с оборудованием.
– Нет, – в итоге ответил он. – Установка по-прежнему колеблется из-за несоответствий.
– В таком случае мы очутились как раз в нужном месте – то есть во времени. По правде говоря, я уже начал немного беспокоиться. Между нами, я ожидал, что люди из этого времени будут встречать нас.
– Ты предполагал, что наше воздействие на силы времени сразу же привлечет их внимание? Я тоже склонен был так думать.
– И что у них будут иметься возможности добраться сюда, как только они это обнаружат, – добавил я. – Если же нет, то как они могут быть достаточно развитыми, чтобы как-то влиять на шторм времени в целом?
– Не знаю, – сказал Порнярск. – Здесь для нас слишком много неизвестного, чтобы строить догадки.
– Надеюсь, что ты прав.
– Лично я считаю, что да. Кроме того, догадки есть догадки.
– Хорошо, – сказал я. – Но если в течение двадцати четырех часов никто не появится, я начну беспокоиться.
Никто не появился и через сорок восемь часов. И через сорок восемь часов после этого, и на протяжении всей последовавшей за этим недели. Тем временем Док возвращался после своих ежедневных картографических полетов и каждый раз докладывал о том, что никаких признаков присутствия людей не обнаружено. Ни населенных пунктов, ни движения. Очевидно, мы находились на восточном краю континентального равнинного района, сплошь покрытого высокой травой и больше всего напоминающего центральные районы Северной Америки во времена бизонов, хотя и бизонов Док тоже нигде не видел.
Однако и травянистая равнина, и лиственный лес, начинавшийся милях в шестидесяти от того места, где оказался наш кусок территории, буквально кишели всякой живностью. Оленями, лосями, волками, медведями.., и всеми известными нам более мелкими представителями дикой фауны. Лиственные леса, по-видимому, тянулись вплоть до восточного побережья и существовали достаточно долго, потому что не было подлеска; из-за этого лес приобретал какой-то совершенно нереально аккуратный вид, как декорации к фильму о Робин Гуде. Док приземлялся на поляне посреди леса и потом рассказал, что видел там необхватные дубы и вязы, под которыми была ровная мшистая почва. Лес произвел на него впечатление какого-то собора, куда солнечные лучи попадают сверху сквозь плотную завесу листьев высоко вверху.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
