Над долиной королевства Заземелье вдруг взошло солнце, и новый день пришел на смену ночи. Черный единорог почувствовал, как греет небесное светило, и поднял голову, чтобы приветствовать его. Но невидимые путы по-прежнему сковывали единорога, и постоянно идущий от них холод почти сразу же прогнал случайное тепло.
Единорог вздрогнул. Он был бессмертный — его нельзя было убить. Но его жизнь можно было украсть. Время работало на врага, который держал единорога в плену. И время снова пошло вперед.
Черный единорог молнией помчался сквозь свет и тьму в поисках свободы.
Глава 1. СНЫ…
Ночью я видел сон, — утром, во время завтрака, объявил Бен Холидей.
С таким же успехом он мог бы сообщить сводку погоды. Советник Тьюс, казалось, не слышал; он так глубоко задумался, что на худом совином лице залегли морщины, взгляд застыл метрах в шести над столом в невидимой точке пространства. Кобольды Сапожок и Сельдерей едва подняли глаза от тарелок с сдой. Писцу Абернети удалось изобразить вежливое любопытство, но для лохматого пса, чья морда обычно и так выражала вежливое любопытство, это было не очень трудно.
Лишь Ивица, которая только что вошла в столовый чертог замка Чистейшего Серебра и села рядом с Беном, выказала неподдельный интерес: выражение лица у нее внезапно изменилось, и это был тревожный знак.
— Мне снился дом, — решительно продолжал Бен. — Мне снился старый мир.
— Простите? — Теперь советник, очевидно, вернулся с той далекой планеты, где он только что побывал, и смотрел на Бена. — Простите, мне послышалось, что вы говорили о том….
— Что именно вам снилось, Ваше Величество? — нетерпеливо перебил советника Абернети. Вежливое любопытство сменилось легким неодобрением.
Абернети многозначительно глядел на Бена поверх очков. Пес всегда смотрел так на короля, когда Бен упоминал старый мир.
Бен рванулся вперед:
— Мне снился Майлз Беннетт. Помните, я рассказывал о Майлзе, адвокате, моем давнем партнере? Ну вот, он мне и приснился. Будто он попал в беду. Сон был обрывочный, без начала и конца. Словно я включил кино с середины. Майлз сидел у себя в конторе и работал — разбирал бумаги. Раздавались телефонные звонки, в тени ходили какие-то люди, я не мог их рассмотреть. Но я видел, что Майлз совершенно не в себе. Вид у него был ужасный. Он все время спрашивал про меня. Он интересовался, где я, почему не пришел. Я стал кричать ему, но он не слышал. Затем все как-то исказилось, картинка потускнела, наступила тьма. Майлз продолжал звать и спрашивать, где я. Потом что-то встало между нами, и я проснулся. — Бен бегло оглядел лица сидящих за столом. Теперь все слушали. — Но это еще не все, — быстро добавил он. — У меня такое чувство, точно все эти образы предвещают какое-то несчастье. Меня испугала их выразительность. Они были такие… настоящие.
— Ваше Величество, такие сны не редкость, — пожав плечами, заметил Абернети. Он крепче приладил очки к носу и с чопорным видом, облаченный в жилет, сложил холеные руки на груди. Это был утонченный пес. — Я читал, что сны часто являются проявлением наших подсознательных страхов.
— Но не этот сон, — настаивал Бен. — Это был не обыкновенный, заурядный сон. Это было что-то вроде предостережения.
Абернети фыркнул:
— И надо полагать, сейчас вы скажете, что этот угнетающе повлиявший на ваши чувства сон понуждает вас вернуться в старый мир.
Теперь, когда его худшие опасения почти подтвердились, писец даже не пытался скрыть огорчения.
Бен колебался. Прошло больше года с тех пор, как из чащи леса, расположенного на Голубом хребте, в тридцати километрах к юго-западу от Уэйнсборо, штат Виргиния, он проник за туманы царства фей и вступил в королевство Заземелье. За эту честь он заплатил миллион долларов, когда, движимый скорее отчаянием, чем здравым смыслом, ухватился за объявление в каталоге универсального магазина. В Заземелье Бен прибыл в качестве короля, но население страны не сразу признало его. Его права на трон оспаривали со всех сторон. Чудища, в существование которых он раньше даже не верил, едва не погубили его. В этом странно притягательном мире правило всем волшебство, и Бен был вынужден овладеть этим обоюдоострым мечом, чтобы выжить. С тех пор как он решил проникнуть за туманы, действительность для него стала иной, и привычная жизнь адвоката из Чикаго, штат Иллинойс, казалось, начала забываться под воздействием свежих впечатлений. Однако прежняя жизнь червоточиной сверлила его память, и время от времени Бен подумывал о возвращении домой.
Его глаза встретились с глазами писца.
— Признаться, я тревожусь за Майлза, — наконец произнес он.
В столовом чертоге стояла тишина. Кобольды перестали есть, на их обезьяньих мордочках застыли, обнаружив целую уйму зубов, пугающие полуулыбки. Абернети неподвижно сидел на стуле. Ивица побледнела и как будто хотела что-то сказать. Но первым заговорил советник Тьюс.
— Одну минуту, Ваше Величество, — приложив к губам костлявый палец, задумчиво произнес он.
Советник встал, отпустил мальчиков-слуг, которые скромненько стояли по обе стороны стола, и плотно прикрыл за ними двери. Шестеро друзей остались одни в похожем на пещеру столовом чертоге. Но, очевидно, советнику и этого было мало. В дальнем конце зала была огромная арка, за которой находился коридор, ведущий в другие помещения замка. Тьюс бесшумно подошел к ней и заглянул в коридор.
Бен с любопытством наблюдал за советником, удивляясь, почему он так осторожен. Конечно, сейчас не прежние времена, когда они жили в замке Чистейшего Серебра вшестером. Теперь здесь тьма придворных всех возрастов и званий: солдаты и часовые, посланцы и гонцы, и всякие шпионы — все натыкаются друг на друга и лезут в личную жизнь Бена в самую неподходящую минуту. Но вопрос о его возвращении в старый мир открыто обсуждался и раньше всеми без исключения. К этому времени народ Заземелья уже знал, что Бен нездешний.
Он грустно улыбнулся. Ничего, осторожность не повредит.
Бен потянулся и расслабился. У него была непримечательная наружность: рост средний, телосложение обычное, фигура пропорциональная. Движения быстрые и точные, в юности он был боксером и еще не утратил старые навыки. Лицо, загорелое от солнца и ветра, с выступающими скулами, высоким лбом и горбатым носом, волосы слегка поседели на висках. В уголках глаз показались морщинки, но сами глаза были ярко-синие и похожи на льдинки.
Бен поднял глаза к потолку. Свет утреннего солнца струился из высоких стеклянных окон и играл на гладком дереве и камне. Бена пронизывало тепло крепости, этого удивительного замка Чистейшего Серебра, и Холидей чувствовал, как крепость эта обеспокоена. Она слышала его рассказ о сне и выражала недовольство. Она словно мать, которая волнуется за дерзкое, безрассудное дитя. Мать, которая стремится всегда держать это дитя при себе. Всем стало не по себе, когда он заговорил об отъезде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
