Читаем без скачивания Роза и червь - Роберт Уралович Ибатуллин

— Снимите диадему, пожалуйста, — сказал робот. — Хотелось бы поговорить не под запись.

— Какая разница? — Она расстегнула и отбросила диадему. — Камеры все равно нас снимают.

— Спасибо за понимание. Камеры заснимут то, что я прикажу. Их-то я контролирую, а вот ваш имплант — нет.

Зара села в кресло. Ей стало как-то холодно.

— Ты — Бюрократ? — спросила она. Кто еще мог контролировать камеры наблюдения? Бюрократ, Ллойд и Прасад… но голос и манера речи не принадлежали никому из них.

— Отчасти да, — ответил 790. — Я и Бюрократ, и Малыш, и Уроборос. Но по большей части я тот, кого вы называете аквилианским вирусом. Хотя у меня не больше общего с вирусами, чем у вас, док Янг, и я не имею никакого отношения к созвездию Орла… Поговорим?

Лунный дуумвират

Тихая комната в апартаментах прайм-администратора Фламмариона. Тесная, скудно освещенная полость с голыми каменными стенами. Единственная мебель — три потертых плюшевых кресла. Два пустуют, в третьем покоится АСТАР ДАЛТОН, прайм-администратор. Он откинул голову на спинку кресла и отдыхает, прикрыв глаза. Он выглядит изможденным. В тихой комнате, где не работает сеть, его рыхлое и бледное старческое тело не прикрыто никакой аурой.

В дверь стучат.

ДАЛТОН (не открывая глаз): Входи, Танит.

В двери появляется ТАНИТ ЛАВАЛЛЕ, бывшая глава разведки, тоже без ауры. Ее пышные рыжие волосы растрепаны и неухожены, глаза опухли. Она аккуратно запирает за собой дверь, поворачивается к Далтону и со стуком падает на колени.

ЛАВАЛЛЕ: Мой прайм-админ! (Бьется лбом в пол). Я вернулась. Я пришла с повинной. Мой прайм-админ, я виновна во всем. Я затеяла войну, я проиграла войну. Я заслуживаю смерти, мучительной смерти. Мой прайм-админ, я пришла на казнь.

ДАЛТОН (устало): Встань, Танит. Хорошо, что пришла. Плохо, что на казнь. Встань, я сказал! (Лавалле встает). Садись, не стой. Я возвращаю тебе должность главы разведки.

ЛАВАЛЛЕ: Что?

ДАЛТОН: Ты не ослышалась. Ты снова мне нужна. Да садись, садись.

ЛАВАЛЛЕ (садясь): Ты… ты меня прощаешь?

ДАЛТОН: Я этого не сказал. Я сказал, что ты мне нужна. Это не значит, что я тебя прощаю. Это значит, что я собираюсь тебя использовать.

ЛАВАЛЛЕ (горячо): Да, да, мой прайм-админ! Да! Используй меня. Пошли меня на смерть. Я сделаю все, чтобы искупить вину!

ДАЛТОН: Хватит клоунады, Танит. Это уже давно не забавно. У нас будет деловой разговор.

ЛАВАЛЛЕ (заинтересованно): Без Сторма?

ДАЛТОН: Именно, Танит, именно. Для игры, которую я затеял, наш дорогой Сторм, кхм… несколько простоват. А вот с тобой на пару я бы сыграл. (Энергично хлопает в ладоши и потирает руки). Поехали?

ЛАВАЛЛЕ (откидываясь в кресле): Излагай.

ДАЛТОН: Когда нас слегка поджарили Светлячками, я капитулировал, как ты знаешь. Вступил в Плерому и все такое. Теперь Венера — наш друг, а Аквила — враг.

ЛАВАЛЛЕ: Когда я слышу, каким тоном ты произносишь «друг» и «враг»…

ДАЛТОН: Хм. Неужели голос так меня выдает? Нет, дорогая, не думай, что я намерен предать человечество. Я собираюсь по-честному воевать с Аквилой. И если тебя смущает, каким тоном я произношу «по-честному», лучше помолчи.

ЛАВАЛЛЕ: Молчу.

ДАЛТОН: Итак, я вступаю в войну с аквилианами. По-честному, подчеркиваю. И мой первый шаг — это выяснить, чего аквилиане хотят.

ЛАВАЛЛЕ: Контакт?

ДАЛТОН: Да. И не по радио, естественно. Прямой контакт с представителями Аквилы на Земле. С людьми, зараженными черным цветком.

ЛАВАЛЛЕ: Втайне от наших венерианских друзей, надо полагать?

ДАЛТОН: Ну конечно. Ты же понимаешь, как Макс Янг воспримет эти действия.

ЛАВАЛЛЕ: Понимаю, да. Кого ты пошлешь на переговоры?

ДАЛТОН: Ты еще не догадалась?

ЛАВАЛЛЕ: О нет… (С отвращением): Земля!..

ДАЛТОН: Да-да, чудовищное тяготение, зараженный воздух… Непрерывные физические страдания. Тебя это заводит, не правда ли?

ЛАВАЛЛЕ: Знаешь, я мазохистка, но не настолько. Почему я?

ДАЛТОН: А кому еще я могу доверить такую миссию? Не Сторму же?

ЛАВАЛЛЕ (помедлив): Хорошо. Я должна выяснить цели аквилиан, понятно. Но почему ты думаешь, что они пойдут на контакт именно сейчас и именно со мной?

ДАЛТОН: Потому что их старый контакт с Космофлотом ни к чему не привел. Ты же не веришь, что это была уловка с единственной целью захвата какого-то астероида? Контакт был, теперь мы знаем это точно. Триста лет назад аквилиане предложили Космофлоту какую-то сделку, но Космофлот отказался и все наглухо засекретил. Последствия известны. Удар и война. После этого — что бы ты сделала на месте аквилиан? Лично я бы на их месте плюнул на трусливое космофлотское начальство и установил связь напрямую с нижестоящими.

ЛАВАЛЛЕ: То есть с нами.

ДАЛТОН: Да, но это если мы сами себя предложим. Итак, Танит, ты выйдешь на связь с аквилианами и выяснишь, чего они хотят.

ЛАВАЛЛЕ: А потом?

ДАЛТОН: А потом будет видно. Может, продадим аквилиан Венере…

ЛАВАЛЛЕ: Может, наоборот…

ДАЛТОН: Этого я не говорил. Не будь такой циничной, я жду от тебя не этого. Задача ясна?

ЛАВАЛЛЕ: Да, мой прайм-админ. Я в восторге. Вы, как всегда, видите дальше всех. (Отвешивает церемонный поклон. Встает). Я сегодня же вылетаю на Землю.

ДАЛТОН: В добрый путь.

Занавес.

Сказка о прозорливом старце

Кортеж из трех машин вырулил из переулка на оживленную улицу, сверху донизу пеструю от вывесок, рекламных плакатов и перетяжек. Спереди и сзади мартыновский перламутровый мобиль сопровождали эскортом «редонды» наемников. Въехав в поток транспорта, головная машина врубила отвратительно крякающую сирену. Все уступали кортежу дорогу — торопливо и как будто испуганно.

Руки Саида так и оставались скованными за спиной. Он сидел, неудобно наклонившись вперед и глядя на свои потертые сандалии. Смотреть на что-то еще не было сил. Смятение и страх убили всякое любопытство.

Он один. Он без защиты. Он в плену у опасных, страшных людей, способных сделать с ним все…

Лишь одно сейчас не давало ему сломаться. Звезда. Воспоминание о звезде. И еще: мысль о том, что Мартынов как будто что-то про звезду понял.

Мартынов не принял Саида за сумасшедшего, как принимали все, даже Брендан. Мартынов услышал первые слова звездного послания — и тут же сообразил, куда надо ехать. Куда? Он сказал про какой-то храм… Может быть, храм звезды? Может, его звезде поклоняется какая-нибудь секта? Может, ему помогут хотя бы там?… Надежда и отчаяние терзали Саида попеременно… а еще он страшно хотел есть.

Наконец три машины припарковались у ворот какого-то сада.

— Выходим, — бросил Мартынов.

Над кустами и молодыми деревцами сада