он считал способным человека: Бхиме[565] дал он порученье угощать всех; следить за совершеньем пуджи он поставил Сахадева; для собирания богатств назначил Накула; служить всем был поставлен Арджун; шри Кришначандра джи взял на себя все дело омовенья ног и удаления объедков и остатков пищи; Дурйодхане дал дело раздавать дары. И всем царям, которые там были, он всем им поручил какое-либо дело. Махарадж! При совершены» жертвоприношенья служили все нелицемерно. Один лишь царь Дурйодхана с великим лицемерьем исполнял порученное дело, и посему-то вместо одного он с умыслом всем раздавал по нескольку даров, решив в своей душе: «Когда запас их истощится, выйдет посрамленье!» Но, милостию господа, бесчестия не вышло, а получилась слава, и посему остался недоволен он. Не ведал он того, что на руке его был знак такой счастливый, что он давал одну лишь рупию, а получалося четыре“.
Рассказав это сказанье, шри Шукадева джи продолжал: „Царь! Теперь благоволи ты слушать продолжение сказанья. Когда шри Кришначандра отбыл, царь Юдхиштхира сам накормил и напоил и облачил в прекрасные одежды всех царей, затем с большой учтивостью он отпустил их всех. И каждый царь, собрав всю рать свою, отправился в свою страну. Потом царь Юдхиштхира джи собрал всех пандавов и кауравов, и все под звуки музыки и пения отправились для омовения на Гангу. Придя на берег, простершись пред богиней Гангой и возложивши прах на головы свои, и совершивши ачман, вошел он в воду сам с супругами своими. С ним вместе совершили омовенье все. Потом, омывшись, искупавшись, вечернюю исполнив пуджу, надев одежды, украшенья, царь Юдхиштхира джи, пригласив с собою всех, пришел туда, где дайтья Май построил дивной красоты дворец, из золота, украшенный камнями самоцветными.
Махарадж! Придя туда, царь Юдхиштхира сел на царский трон. Тогда гандхарвы воспевали доблести его, а чараны и банди[566] воспевали славу; плясуньи на собраньи пляски исполняли. И во дворце и вне его артисты пели и играли, увеселяли всех. Собрание царя Юдхиштхиры было подобно дивному собранию у Индры. И в это время царь Дурйодхана, узнав о том, что во дворец уж прибыл Юдхиштхира, с великой пышностью явился сам ему навстречу, чтоб лицемерно проявить свою любовь“.
Рассказав это сказанье, шри Шукадева джи сказал царю Парикшиту: „Махарадж! Там во дворце устроил Май художество такое, что пол водой казался, а вода полом. Махарадж! Когда Дурйодхана вошел вот во дворец, сухое место показалося ему водой, он поднял все свои одежды. Потом последовал он дальше и, воду увидав, он обманулся, приняв за сухое место. Когда он сделал шаг вперед, то облачение его намокло. Увидев эго, все бывшие на том собрании расхохотались. Царь Юдхиштхира, чтоб подавить свой смех, немного отвернулся. Махарадж! Когда раздался общий хохот, Дурйодхана пришел в великий стыд, он в страшном гневе повернулся, пошел обратно. Явившись на свое собранье, Дурйодхана сказал: «Юдхиштхира, сам получив поддержку Кришны, исполнился великой гордости! Сегодня на своем собраньи он поднял на смех самого меня! Я отомщу ему за это, сбавлю гордости, не то не буду называться я Дурйодханой!» “
Так гласит глава семьдесят шестая „Унижение Дурйодханы“ в „Прем Сагаре“, сочиненном шри Лаллу Лалом.
Глава 77
Шри Кришна убивает дайтью Шальву[567]
Шри Шукадева джи сказал: „Махарадж! Когда шри Кришначандра с Баларамом были в Хастинапуре, то некий дайтья Шальва, друг Шишупала, вдруг явился в Дварку. Во время брака Рукмини он пострадал когда-то от руки шри Кришначандры и бежал. Потом стал подвиги свершать в честь Махадева джи и так сказал себе в душе: «Теперь я отомщу всем ядавам!»
Он победил все страсти, воле подчинил,
Зимой и летом голод, жажду выносил!
Труды такие долго Шальва совершал;
К стопам шри Махадева ввысь неслась душа.
Всегда съедал он утром пригоршню песку,
Творил он тяжкий подвиг, скрыв в душе тоску.
Когда в таких страданьях он провел весь год,
То Махадев явился, дар ему дает:
«Отныне ты бессмертен, будешь вечно юн, и колесницу для тебя волшебную я изготовить дайтье Маю повелел. Куда бы ты ни пожелал, она тебя в одно мгновение доставит! И в силу дара моего она, как и виман, способна будет проникать во все края всех трех миров!»
Махарадж! Едва успел Садашива джи даровать ему такой великий дар, как вдруг явилась колесница и пред ним остановилась. Шальва тут почтил шри Шиву джи и, сев на колесницу, он помчался в Дваркапури. Примчавшись в Дварку, Шальва стал на граждан насылать разнообразные болезни и мученья. То проливал он дождь — то огненный, то водяной; то с корнем вырывал огромные деревья и их бросал на город; то горы целые обрушивал на граждан! От страха перед ним все граждане, охваченные ужасом, вдруг прибежали к Уграсене и воззвали: «Спаси нас, махарадж! Пришел к нам в город демон и совершает страшные бесчинства! И ежели такие он злочинства будет делать дальше, то не останется в живых здесь никого!» Махарадж! Услышав это, царь Уграсена, призвав к себе Прадьюмну джи и Самбу джи, сказал им так: «Смотрите! Использовав отсутствие здесь Хари, пришел сюда асур, чтоб угнетать народ! Немедля изыщите средства против этого!» И, получив веление царя, Прадьюмна джи собрал всю рать и, сев на колесницу, немедля выехал за город и там остановился, приготовясь к бою. Увидев же, что Самба страхом поражен, он молвил: «Ты не тревожься ни о чем! Я силой Хари джи в одно мгновенье поражу асура!» Сказав такое слово, Прадьюмна джи со всею ратью взялся за оружие. Когда онй приблизились к врагу, он произвел такую майю, что днем настала темная вдруг ночь. Тогда ж Прадьюмна джи метнул блестящую и острую стрелу и тьму великую прогнал, как будто солнца блеск туман рассеял. И снова несколько таких он стрел метнул с такою силой, что опрокинулася колесница демона, и сам он в страхе убегал, то возвращался снова и, демонскою силой порождая разнообразнейшие майи, продолжал борьбу и причинял великие страдания народу господа.“
Поведав это сказанье, шри Шукадева джи сказал царю Парикшиту: „Махарадж! Так обе стрроны вели жестокий бой, как вдруг явился Дьюман, советник Шальвы. Своей дубиной он нанес вдруг в грудь Прадьюмны джи такой удар, что он упал без чувств! Когда Прадьюмна джи свалился, то демон с ликованием воскликнул: «Прадьюмну, сына Кришны, я убил!» Махарадж! Все ядавы вели жестокий бой
