— Ты… ты… ты такой правильный, — прошептала она. — Скажи, почему люди вроде тебя должны страдать?
Вопрос этот поставил полукровку в тупик, но он быстро нашел, что ответить.
— Такова воля Господа.
— Ах да, — на лице принцессы появилась вымученная улыбка. — Всемогущей и всеведущей силы, которая так сильно нас любит, что непрерывно мучает. Видимо, ей в радость следить за чужими страданиями.
Лариэс укоризненно покачал головой.
— Ты стала жестче.
— Тюрьма сильно меняет, — вздохнула принцесса, а затем, как будто смутившись, добавила, — впрочем, не так, как падение… Скажи, тебе было страшно?
Лариэс задумался. На самом деле он еще ни разу не размышлял над своими ощущениями во время полета с горы. Память блокировала кошмарные воспоминания, да и как-то не хотелось лишний раз ворошить прошлое.
— Знаешь, — неуверенно ответил он, — пожалуй нет. Было обидно.
— Обидно?! — воскликнула Игнис. — Знаешь, Лар, ты, наверное, первый в истории Интерсиса человек, которому было обидно лететь со скалы. Обычно люди вопят от ужаса, некоторые даже умирают в полете от разрыва сердца. По крайней мере, так говорил отец.
— Ничего не могу с собой поделать… Когда я услышал эти слова принца… Увидел его взгляд…
Лариэс неожиданно понял, что дрожит, точно от озноба.
— Если неприятно, не вспоминай, — предостерегающе вскинула руки Игнис.
— Я должен, — прошептал юноша. — Должен самому себе…
Он облизнул враз пересохшие губы и продолжил.
— Его высо… Таривас был для меня всем, я не представлял свою жизнь без выплаты долга Вентисам… А он предал меня. Предал нас всех, легко, будто так и надо. Он сказал мне, что следует просто закрыть глаза, как я делал всегда, и все будет хорошо, что мое упрямство будет стоит жизни тем из гвардейцев, сопровождавшим нас до подножия горы! В этот момент весь мой мир рухнул…
И он подробно, останавливаясь на каждой мелочи, рассказал Игнис о том, что произошло возле запечатанного заклинанием входа. Огнерожденная же поведала товарищу о своих злоключениях в плену Кайсы Иссон, поразив бывшего Щита Принца до глубины души — он и не подозревал, что безумие северянки зашло настолько далеко.
Да, была в рассказе девушки некоторая недоговоренность, связанная, как понимал Лариэс, со специфическими пристрастиями водорожденной, но он, конечно же, не стал требовать от подруги подробного отчета о том, что же безумная королева вытворяла со своей беспомощной жертвой и как так оказалось, что этой самое жертве подобное настолько понравилось, что она перепрыгнула в кровать дочери своей пленительницы.
Лариэс резко оборвал себя. Злая и несправедливая мысль, которая только что посетила его, была попросту недостойна дворянина и мужчины.
"Это ее выбор. Пусть будет счастлива!" — мысленно обругал он себя, заканчивая слушать историю Игнис — та повторяла рассказ о побеге, дополняя его некоторыми новыми деталями.
— Ну а то, что было дальше, ты знаешь, — грустно улыбнулась она.
Лариэс опустил голову, стремясь побороть внезапно охвативший его стыд.
— Как же сильно жизнь изменилась за каких-то пару месяцев, — прошептал он, наконец. — Никогда бы не подумал, что все перевернется с ног на голову.
— Жизнь имеет особенности удивлять, — раздался вдруг до боли знакомый голос, — странно, что вы еще не поняли этого.
Лариэс с Игнис дружно обернулись к говорившему и радостно в унисон закричали:
— Ридгар!
Они так заболтались, что и не заметили, как Кающийся пришел в себя. И теперь он лежал — тощий, точно после месяца без еды, еще более бледный, чем обычно, и выглядящий слабым, точно новорожденный. Лишь в глазах все так же плескалась сила и не было никакого страха.
— Я так понимаю, нам удалось спастись, — безо всякого удивления проговорил Древний. — Это хорошо.
Он осторожно вытянул вперед правую руку и внимательно воззрился на дрожащие пальцы.
— А вот то, что я буду бесполезен в ближайшие месяцы — это очень плохо, — он огляделся по сторонам и вперил взгляд сперва в Лариэса, затем перевел его на книгу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
После этого тонкие губы бессмертного тронула по-настоящему добрая улыбка.
— Лариэс, я рад, что ты все-таки оказался на нашей стороне. Хотя… сковывающий? Не ожидал. Но это многое объясняет, включая твой поразительный талант к сноходчеству.
Взгляд Древнего переместился на изувеченную руку.
— Расскажи мне все, что произошло с момента предательства Тариваса Вентиса.
— Господин, но разве мы не должны предупредить его величество?
— Корвус подождет, — командным тоном оборвал его Кающийся. — Я хочу знать обо всем, что пропустил. Приступайте. Оба.
Переглянувшись, Лариэс и Игнис наперебой принялись выполнять приказ.
* * *
— И вот так мы оказались спасены и спокойно добрались до Сентия, — закончила Игнис. — Хотя, скажу тебе, я была поражена, когда узнала, что отец официально принял Лара в ученики.
Она чуть заметно кивнула товарищу, который в последние дни выглядел каким-то потерянным и сбитым с толку. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Лариэс ничуть не кривил душой, говоря о перевернувшемся мире. Игнис и сама ощущала нечто подобное, и речь тут шла не о внезапно вспыхнувших к Блаклинт чувствах. Слишком много странного и необъяснимого случилось с молодыми людьми за пару последних месяцев.
"А ведь я мечтала о приключениях", — с грустью подумала Игнис. — "Нужно быть осторожнее в своих желаниях — те могут сбыться".
— Что ж, кажется, общую картину я составил, — вздохнул Древний. — Сентий наш, равно как и половина Дилириса. Армия ее величества практически истреблена, казна — у герцога… Точнее, уже у короля, а значит, наемников Кэлисте взять неоткуда.
Он помрачнел.
— Что Лорий?
— Его величество ведет переговоры, насколько мне известно, — вместо Игнис ответил Лариэс. — Мы ждем гонца даже не со дня на день, а в считанные часы.
— Что ж вы раньше не сказали?
Древний попытался встать, но измученное тело не позволило ему сделать это. Он нахмурился и попросил:
— Игнис, выйди на минуточку, пожалуйста.
— Тебе нужно лежать, — возмутилась девушка.
— Належался. Более чем достаточно. А теперь — прошу, подожди за дверью, мне нужно одеться. Лариэс поможет.
Сокрушенно покачав головой, принцесса надела маску, после чего покинула комнату больного, закрыв за собой дверь и едва ли не нос к носу столкнулась с Клариссой.
Красивая блондинка дружелюбно кивнула своей подруге, но на лице ее не было улыбки, а в глазах была заметна плохо скрываемая тревога.
— Что случилось?
— Гонец Аэтернума.
Все внутри огнерожденной сжалось в тугой комок, и она с трудом сглотнула.
— Отец вызывает меня?
— Тебя, Лариэса и Ступившего на Путь Вечности, если он уже пришел в себя.
— Пришел, сейчас одевается.
— Хорошо, тогда подождем.
Девушки встали рядом, прислонившись к стене. Неожиданно Кларисса наклонилась к уху Игнис и прошептала:
— Слушай, а у вас с Блаклинт, оно все… серьезно?
Принцесса резко обернулась и пораженно уставилась на подругу.
— В… каком смысле? — пролепетала она, однако более хриплый чем даже обычно голос выдавал волнение принцессы.
— Понимаешь, я кое-что видела той ночью, ну, после наших посиделок. Это точно не было дружеским поцелуем на прощание.
Игнис ощутила, как кровь приливает к здоровой щеке. Конечно, она не обязана была отвечать, однако графиня действительно стала ее подругой и огнерожденной очень не хотелось лгать той.
— Я не знаю, если честно, — призналась она. — С Блаклинт хорошо… Ну, не только в этом смысле… — смутившись быстро добавила принцесса. — С ней просто, она… ну, она — Блаклинт, ты ведь понимаешь?
Кларисса улыбнулась и кивнула.
— Что вы планируете делать потом? — задала она следующий вопрос.
Игнис и сама не знала, как на него ответить. К счастью — не пришлось: дверь открылась и в коридор, поддерживаемый Лариэсом с одной стороны и тростью — с другой, вышел Ридгар.
