— Что известно вам или вашей сестре о гауптмане Зиберте?
Пожав плечами, Лидия рассказала все, что считала нужным. Следующий вопрос Геттеля был довольно неожиданным:
— Не говорил ли Зиберт вам что-нибудь об Англии?
Лидия недоуменно переспросила:
— Об Англии? Никогда! Почему он должен говорить со мной об Англии? У нас достаточно других интересных тем для бесед.
Геттель был упрям:
— В таком случае, может быть, он употреблял иногда в разговоре английские слова?
Лидия рассмеялась.
— Но я не знаю английского языка… Насколько мне известно, Пауль говорит только по-немецки… Правда, он знает несколько десятков польских и украинских слов. Но их знают все немецкие офицеры, кто здесь служит…
Геттель задумался. Наконец, он пришел к какому-то решению:
— Я попрошу вас сделать следующее, фрейлейн. Попробуйте как-нибудь в разговоре с Зибертом случайно употребить словечко «сэр». Приглядитесь, как гауптман прореагирует на такое обращение, и доложите мне.
Дав понять, что разговор окончен, Геттель встал и рявкнул:
— Хайль Гитлер!
Теперь уже все стало ясно. Сам того не ведая, майор Мартин Геттель раскрыл свои карты. По-видимому, он решил, что гауптман Пауль Вильгельм Зиберт является… английским разведчиком, агентом пресловутой Интеллидженс сервис.
В штабе поняли, конечно, почему Геттель, подозревая Зиберта в шпионаже, не пытался задержать его, а стремился к личному знакомству. По-видимому, майор, по роду службы достаточно хорошо информированный о положении на фронтах, понимал, что гитлеровская Германия войну проиграла, что близкий крах неизбежен, а вместе с ним неизбежна и расплата за преступления, совершенные фашистами и лично им на советской земле. И Геттель решил, видимо, заранее войти в контакт с английской разведкой, чтобы, переметнувшись на ее сторону, уйти от возмездия.
Он логично рассчитывал, что «английский шпион» Зиберт оценит его молчание по достоинству и замолвит за него, майора Геттеля, несколько добрых словечек перед своим начальством в Лондоне. А там — не все ли равно, кому служить, Германии или Англии, лишь бы спасти свою шкуру. Не он, Геттель, первый, не он последний… А коли так, следовательно, Геттель не мог ни с кем из своего начальства поделиться подозрениями о личности гауптмана Зиберта.
Было решено: Пауль Зиберт пойдет на встречу с майором Геттелем, чтобы использовать сложившуюся ситуацию в интересах советской разведки.
Встреча, к которой так стремился гестаповец, состоялась 29 октября на квартире Лидии Лисовской. Геттель держался чрезвычайно дружелюбно, всячески старался показать свое расположение к новому знакомому, расточал комплименты в адрес невесты гауптмана.
— Фрейлейн Валентина — всеобщая любимица в рейхскомиссариате, — с умилением говорил он. — Предлагаю тост за ваше счастье, Зиберт!
Когда выпили несколько рюмок, Зиберт встал и, словно эта мысль только что пришла ему в голову, предложил:
— А не встряхнуться ли нам сегодня как следует по поводу знакомства, господин майор? — И, смеясь, добавил: — Если вы гарантируете, что моя невеста ничего не узнает, то мы можем превосходно провести время в обществе двух очаровательных дам…
Офицеры распрощались с Лисовской и вышли из дома. При виде Зиберта невысокий, коренастый шофер-солдат услужливо распахнул дверцу автомобиля.
— Николаус! — Зиберт неопределенно помахал рукой. — Едем, маршрут обычный.
Струтинский[12] нажал на стартер, и машина мягко тронулась с места.
Пауль Зиберт вез Геттеля на квартиру надежного человека, подпольщика Леонида Стукало. Но рядом с его домом что-то случилось, собралась толпа, прибыла уголовная полиция. «Этого не хватало! — с досадой подумал Кузнецов. — Придется срочно перестраиваться». Он приказал Струтинскому ехать по другому адресу: улица Легионов, 53.
— Мы возвращаемся? — с удивлением спросил Геттель.
— Нет, просто я хотел заехать за одной дамой, она живет здесь, но в последний момент вспомнил, что в это время она должна быть уже у подруги, — сказал Кузнецов первое, что пришло в голову.
…Роберт Глаас был ничем не примечательным сотрудником «Пакетаукциона» — весьма характерного оккупационного учреждения, специально занимающегося отправкой в Германию посылок с продовольствием и вещами, награбленными гитлеровцами у населения. Глаас считался ревностным служакой, хотя и не хватающим звезд с неба. У начальства был на хорошем счету.
Генерала Германа Кнута, второго заместителя рейхскомиссара Украины Эриха Коха, начальника «Пакетаукциона», должно быть, хватил бы апоплексический удар, если бы он узнал, что этот скромнейший из его подчиненных — старый голландский антифашист-подпольщик, связанный с советской разведкой и оказавший ей уже много серьезных услуг.
На его-то квартиру и решил ехать Кузнецов после того, как отпал дом Леонида Стукало.
Глаас встретил неожиданных гостей приветливо. Быстро накрыл на стол. Кузнецов снял портупею с кобурой, велел Струтинскому повесить ее на гвоздь за шкафом, предложил разоблачиться и Геттелю. Нехотя майор тоже освободился от оружия.
— Мои приятельницы, видимо, немного задерживаются, — улыбаясь, сказал Зиберт, — давайте выпьем пока, господин майор, чтобы не терять времени зря.
Геттель не возражал, и Николай Иванович налил в рюмки яичный ликер. Начался разговор с взаимными намеками, иносказаниями. Неизвестно, чем бы кончилась эта дипломатическая игра Пауля Зиберта с Мартином Геттелем, если бы Николай Струтинский не совершил ошибки. Совсем небольшой. Пустячного промаха: он без разрешения подсел к общему столу…
Майор Геттель осекся на полуслове. Немецкий солдат, к тому же поляк, никак не мог позволить себе сесть за офицерский стол, даже если его и позвали бы. Подобной фамильярности не потерпит и кадровый английский офицер. А только им в представлении Геттеля был гауптман Пауль Зиберт.
Значит… Значит, Зиберт не агент Интеллидженс сервис! Но в таком случае кто же он? Неужели советский разведчик?! В глазах Геттеля мелькнул ужас. Он рванулся к портупее…
Через полминуты Геттель был скручен и крепко привязан к стулу. Побелевшего от страха майора непрерывно била нервная дрожь. На лбу выступили крупные капли пота.
По воле случая игра изменилась. Теперь Николаю Ивановичу не оставалось ничего другого, как, отбросив маскировку, просто допросить гитлеровского контрразведчика.
Пытаясь вымолить жизнь, Геттель рассказал все, что знал.
— Кто такой штурмбаннфюрер Ортель? — спросил Кузнецов.
— Этого я сказать не могу…
