— и нажала спусковой крючок снайперской винтовки. Оружие передало данные на дисплей ее маски, и на вид горы наложилось изображение охваченной пламенем головы капитана. Когда последовал ответный огонь, она уже спрыгнула с камня и укрылась в другом месте.
Головня представила себе список преступлений капитана — коррупция, наркомания, изнасилования, работорговля. Обычное дело среди имперского командования. Так что весьма вероятно, что и он тоже этим грешил.
Она скучала по охоте за головами, но работать в одиночку в тылу у врага, уничтожая противника одного за другим, было почти так же приятно.
Бывшая охотница втиснулась в узкую расщелину, подтянув колени к подбородку, выжидая, пока преследователи пройдут мимо, и тут на фоне ветра и отдаленных плазменных импульсов послышался пронзительный гул. Рискуя подставиться, она приподнялась и огляделась по сторонам в поисках источника звука: вниз по склону летел мотоспидер.
Моргнув, она увеличила изображение на дисплее своей маски, скомпенсировала скорость и попыталась взять машину на прицел. Узнав пилота, Головня выругалась про себя и открыла канал связи.
— Сержант, — сказала она, — есть разговор.
Женщина уперлась спиной в край расщелины, ботинками — в скалу и направила винтовку на мотоспидер, пытаясь удержать его в прицеле. Она сможет попасть, пусть это и будет трудно.
Сквозь треск статики послышался голос Намира.
— Мы тут вроде как заняты, — сказал он. — Развлекаешься?
— Да, — ответила Головня. — Ты упустил Челис.
— Что?
Прицелившись вслед мотоспидеру, она зафиксировала винтовку. Корпускулярные разряды летят быстро, но спидеры тоже. Необходимо вести цель.
— Она ушла, — пояснила Головня. — У нее полное боевое снаряжение и мотоспидер. Не знаю, как ей удалось прорваться через вражеские передовые линии.
— Тебе-то удалось, — сказал Намир.
«Справедливо», — подумала Головня.
— Видимо, направляется в город.
Она держала винтовку в прежнем положении и смотрела на спидер. Если она прицелилась точно, то до выстрела четыре секунды.
— Живой или мертвой? — спросила она.
Три. Два. Палец начал нажимать спусковой крючок.
Намир ничего не ответил. Сержант ей нравился, но ждать дольше она не могла.
Один.
Она нажала на спуск, ощутила, как винтовка зажужжала, увидела, как засветилось дуло.
Намир тихо выругался.
— Оставь ее, — сказал он. — У тебя хватает других целей, а нашего плана она не знает.
Мотоспидер и корпускулярный разряд мчались к одной точке у подножия. Не двигаясь, Головня наблюдала, упершись грудью в острый выступ камня.
Разряд прошел мимо. Спидер запоздало неуклюже отвернул, затем восстановил равновесие.
— Принято, — ответила Головня. — Возвращаюсь к охоте.
Она отключила комлинк и выругала себя за промах. Ладно, все к лучшему.
И все же она никогда не доверяла суждению Намира насчет губернатора. Слишком уж они сблизились, а он ничего толком и не знал о преступлениях имперской аристократии.
Глава 37
ПЛАНЕТА САЛЛАСТ
Третий день осады Иньюсу-Тор
Имперская пехота и аэроспидеры держались на отдалении от завода, когда звездный разрушитель пошел на снижение. Почему — стало понятно, когда первые изумрудные выстрелы турболазера обрушились с небес на гору, взрывая кратерами черный склон и превращая камень в потрескавшееся, шипящее стекло. Несколько разведчиков и снайперов Сумеречной, шнырявших вокруг пика, кинулись обратно за внутренний периметр. Некоторых распылило на атомы лазерным плевком.
Намир ощутил жар на лице и попытался прикрыться рукой. Даже сквозь фильтр его дыхательной маски ощущался запах горящего воздуха — запах серы и озона. Изумрудный дождь обрушивался на солдат вместе с пылающими сферами управляемых протонных бомб. «Насколько близко враг сможет бить, не навредив заводу? — думал Намир. — Насколько точны системы наведения звездного разрушителя?»
— Они на позиции! — прокричал Хобер ему в ухо. Он едва слышал интенданта сквозь турболазерный огонь и грохот раскалывающихся камней.
Намир увидел, как ближайшее отделение начало отходить с гребня, направляясь к входу на завод.
— Держать оборону! — крикнул Намир.
Если он ошибается — если артиллеристы звездного разрушителя могут испарить его солдат, не навредив строению, то он погибнет со всей ротой и сражение закончится в мгновение ока.
Но спустя секунду турболазерный обстрел закончился.
Намир поднял взгляд к серому небу и рассмеялся. Раскаленный воздух обжигал его ноздри.
Темный клин звездного разрушителя теперь находился ниже слоя облаков, он был больше тусклого далекого салластанского солнца, и очертания его металлического брюха теперь были четко видны. Вокруг него плясали алые и зеленые вспышки, но огонь уже был нацелен не на землю. Звездный разрушитель стрелял по трем новым целям, вынырнувшим из облаков, — какой-то щепке и двум пятнышкам.
«Клятва Апайланы» и ее Х-истребители вернулись.
— И как долго они продержатся? — поинтересовался Намир у Хобера.
— Не знаю, — ответил тот. — Мы могли посылать и принимать сигналы, но не могли долго удерживать канал. По мне, так недолго.
— Верно, — сказал Намир. — Но и нам недолго осталось.
Не стоило бы командиру говорить такое, но Хобер лишь горько рассмеялся.
Имперские силы на склоне горы возобновили наступление — вероятно, встревоженные появлением воздушной поддержки Сумеречной и мыслью о том, что еще могут выкинуть повстанцы. Пока штурмовики маршировали по дымящейся земле, Намир обходил порядки и раздавал приказы, обрушивая на врага всю огневую мощь Сумеречной. Имперцы больше не держали войск в резерве, и как только солдат погибал, на его место вставал другой. Постоянный заградительный огонь корпускулярных разрядов шел над головой Намира. Ему пришлось пробираться по позициям Сумеречной на четвереньках. Визжали имперские мины, некоторые не долетали до цели, другие вырывали целые отделения Сумеречной роты. В ответ по склону горы катились красные и оранжевые потоки энергии, взрывные волны, импульсы света, искрящиеся снаряды — работали бластеры и артиллерия Сумеречной.
На
