шулер. Не знаю, научили ли его в разведшколе или он сам. Знаешь, что это такое?
Кузя на всякий случай покачал головой.
– В Португалии ведь играют в карты? Ну, покер там или преферанс? Наверняка. Так вот, есть жулики, которые играют в карты, используя нечестные приемы. И обыгрывают доверчивых людей.
– О-о… и ваш проректор так делает? – протянул Кузя.
– Да, – мрачно подтвердил Олег, – я бы и сам не поверил. Но в прошлую субботу в Собрании он напоил отца Матвея и обыграл его в карты вчистую. Я не знаю, как Меньшову удалось убедить этого… беднягу, но отец Матвея подписал закладную на свой дом. Это особняк в центре Москвы, я там бывал, очень красивый особняк. И дорогой. Ну и, сам понимаешь, закладную господин Светлов-младший тоже проиграл.
Несмотря на то что Олег изо всех сил пытался скрыть презрение к отцу Матвея, оно все равно отчетливо сквозило в каждом слове.
– И… что? – осторожно поинтересовался Кузя. Эту историю он и так знал, даже лично видел закладную. – Если даже он мошенник, то разве он обязательно будет убивать? Зачем?
– Не понимаешь? – горько улыбнулся Олег.
– Нет…
– Ну сам подумай, разве позволил бы Иван Григорьевич воспользоваться результатами подлого выигрыша? Он бы потребовал отдать ему закладную, а то и вовсе бы ославил жулика на всю Академию и снял с должности. Это же отвратительный, бесчестный поступок. Недостойный любого дворянина, а уж тем более колдуна. Поэтому проректор Меньшов и решил одним выстрелом убить двух зайцев.
– Зайцев? Каких зайцев?
– Это поговорка, русская. В общем, убив ректора, он станет ректором сам. И получит особняк в Москве, который можно продать за весьма хорошие деньги. Проректор Меньшов беден, у него нет имущества, только жалованье Академии. А у него взрослая дочь, она сейчас служит классной дамой на нищенской зарплате. И ходят слухи, что ее сильно искалечило во время Прорыва. По крайней мере, она никогда не снимает чародейской личины. Ей, наверное, платят пенсию, но… в любом случае дом семьи Матвея – очень лакомый кусок. Я говорил уже: люди убивают и за меньшее. Как ни крути, а мотив самый прямой. А других вариантов просто нет. Не совпадение же это, в самом деле.
– Да, – совершенно искренне согласился Кузя, – не выглядит как совпадение.
– Вот, – обрадовался Олег, – видишь?
– И почему же полиция просто уехала? Если все так? – на всякий случай спросил он. Вдруг Олег еще что-то расскажет.
– Так они работают. Я собираюсь после Академии и практики идти в Управление. Или в Петербург, или сразу в столицу. И я знаю, как проводится следственная работа. Алексей Витальевич однозначно предоставил железное алиби. И на себя, и на свою дочь. Поэтому он вне подозрений. Я тоже не знаю, как он это провернул, но убийца – он. Я это чую, – Олег постучал себя по груди. – И я вот что придумал. Когда соберу доказательства, точнее, мы с тобой соберем, я сразу напишу письмо лично графу Аверину. Он не станет игнорировать доказательства и снова вернется к расследованию. Вот так.
– Граф Аверин? – переспросил Кузя.
– Да. Сейчас он глава Управления Петербурга. А еще он спас очень много людей и нашу страну от захвата дивом. Я восхищаюсь им. Ужасно волновался, но постарался показать себя с самой лучшей стороны, когда он меня допрашивал. Именно из-за него я хочу пойти служить в Петербург. Ты о нем не слышал?
– А, знаю! – Кузя сделал вид, что вспомнил. Сказать колдуну, что не знает, он не мог.
– Значит, ты будешь следить днем? – перешел к делу Олег. – Но как? Днем светло и тебя заметят.
Кузя состроил хитрое лицо:
– Я новый студент. И у меня свободное время. Я буду изучать окрестности. Если проректор будет делать подозрительное – я придумаю, как спрятаться. Я умею.
– Ну… хорошо. Тогда давай так и сделаем. Только сначала поговорим утром с Матвеем и Таней.
– Да, здорово! – обрадовался Кузя, потому что ничего нового от Олега он так и не узнал.
– А если вызвать дива? Для слежки? – спросил он.
– Ни в коем случае, – твердо ответил Олег, – это слишком опасно. Не знаю, как у вас в Коимбре, а у нас вызовы без присутствия профессора или наставника строго запрещены до выпускных курсов. И это оправданно. Вызов дива – очень опасное дело, впрочем, не тебе это объяснять. Ты ведь уже вызывал и сам все понимаешь. Нет, так мы делать не будем. Тем более что за это можно запросто вылететь из Академии.
Уже хоть что-то. Молодой колдун, судя по всему, ничего не знает о незаконном диве. Что же. Поговорить утром с его друзьями будет очень полезно.
– Кстати, – Кузя сделал вид, что только сейчас вспомнил, – а почему тот красивый ментор не почуял тебя? Диана?
– А, – рассмеялся Олег и, встав, подошел к шкафу. Достал уже знакомую коробку и, выудив амулет блокировки, продемонстрировал его Кузе. Див напрягся, опасаясь, что серебряную вещицу сейчас дадут ему в руки. Но обошлось.
– Это амулет, блокирующий силу. Слабенький, конечно, но зато мы с друзьями сделали его сами, – в словах колдуна отчетливо слышалась гордость, – и не один, а целых три.
– А… зачем? – осторожно спросил Кузя.
– Чтобы наставники нас не чуяли. После отбоя в общежитии обход. Дежурный див проверяет, нет ли посторонних. Если чует за дверью лишнего человека, вежливо стучит и просит открыть. И если обнаруживает соседа, то просто говорит разойтись по своим комнатам. А если гость ну… понимаешь, да? – не в своем общежитии – это уже серьезное дисциплинарное взыскание. Вот мы и придумали, как обмануть. И пригодилось.
Зажав в зубах пакет с конфетами, Кузя не скрываясь бежал по улице. Подумаешь, див спешит с поручением, для Академии это привычное зрелище. Петрович не особенно удивился позднему визиту, а подарок принял с большой благодарностью и так растрогался, что на его глазах даже выступили слезы.
– Этот молодой колдун, господин Соколов… до сих пор не могу поверить, что он заступился за ничтожного слугу. И ведь не побоялся… – прочувствованно произнес он. – Эти юноши, вот увидишь, они еще изменят этот мир, да-да.
После этих слов лицо Петровича приобрело строгий вид.
– А тебе ни в коем случае нельзя грубить колдунам, – поругал он Кузю. – Больше не смей грубить их высокоблагородию, моему хозяину, особенно в присутствии учеников. Запомнил? А теперь я сделаю чай и мы съедим твой гостинец.
Кузя прошел за библиотекарем в его пахучую комнату.
– Слушай, – сказал он, когда они сели за стол. Крылатые кошки устроились рядом на стеллажах, они тоже ожидали своей доли угощения. – Я как раз хочу спросить про твоего хозяина. Проректор Меньшов говорил, что ты верен Академии, а не конкретному человеку. Но что, если профессор Вознесенский и есть преступник? Он самый сильный после проректора, ведь так?
– Да, их высокоблагородие очень сильны, – произнес Петрович с неподдельной гордостью. – Но если они преступник, я убью их согласно приоритетам.
– Я вот что думаю: если убить ректора, потом подставить проректора, то профессор Вознесенский как раз и станет следующим ректором, так? И получит полный доступ в Хранилище?
– Он и так может входить в Хранилище. И даже у ректора нет полного доступа…
Однако Кузя, который уже привык ощущать себя настоящим сыщиком, не сдавался. Очень уж ему не понравился профессор Вознесенский.
– А твой хозяин когда-нибудь интересовался заклинаниями, находящимися в Хранилище?
– Нет. Их высокоблагородие считают использование подобных ухищрений позором. «Боевой колдун должен опираться на собственную силу и тренировать свои боевые навыки и совместную работу с дивом», – вот как они говорят.
– О, понятно.
Теория трещала по швам. А сам начинающий сыщик опять запутался. Так, надо сосредоточиться. Что бы спросили Гермес Аркадьевич или Владимир?
– А что он делал во время взлома Хранилища? – наконец придумал подходящий вопрос он.
– Они спали, – невозмутимо ответил Петрович. – Я уже говорил это их высокоблагородию господину проректору Меньшову.
– Мой хозяин – его сиятельство граф Аверин, – нахмурившись, буркнул Кузя. – И именно он ведет расследование.
– Конечно, – подтвердил Петрович. – Спрашивай,
