них техника?
— Умыл… — вздохнул Виктор Сергеевич.
— Точно… — поддакнул ему Потапов.
— О-оу… — покачала головой Милица — Володя, как обычно, открыл счёт — 1:0.
— И не говори, — согласился с супругой Ермолаев-старший. — Что предлагаешь, Володя?
— У нас стоят Тамбов и Белгород не потрошёнными. Если попробовать там найти лёгкие мотоциклы? Они много бензина не жрут…
— Голова! — одобрительно отозвался Олег Сколков.
— Я уже боюсь, что прапорщик Мочалов скоро займёт сразу две должности — главного радиоспециалиста Российского Союза Анклавов и главу МТО молодёжных рот, — усмехнулся генерал Ермолаев. — Что в том голова варит, что в этом.
— Ну, вы же сами сказали объединяться? — мгновенно встал на его защиту Илья. — Теперь поздняк метаться.
— А мы разве против? — удивился Шахов.
— Мы наоборот — ЗА, — подтвердил Потапов. — С таким отношением к делу создадим целую структуру материально-технического и прочего снабжения молодёжных рот. Коль! Ты как смотришь на то, чтобы моего Генку поставить на должность помощника Владимиру?
— Но с учётом, что вы, тарщ генерал, поделитесь с ним своим опытом? — уточнил Кузнецов.
— Молодец! Понял мою мысль. Ребята! Максимум за год мы восстановим автомобильное и железнодорожное сообщение между нашими анклавами — тогда вам передвигаться станет легче. А там полностью переоденем вас…
— Никак нет, тарщ генерал! — пылко возразил ему Илья. — Мне не нужна однородная масса. Пусть «Волки», «Барсы» и Первая Отдельная станут нашими универсальными силами на земле. А вот Саратов пусть формирует лётчиков, кто-то ещё — танкистов, Крым и Мурманск — моряков…
— Силён! — одновременно воскликнули Шахов и Ермолаев-старший.
— Браво! — захлопал недавно вошедший Лемешев. — Умно и стратегически правильно.
— Есть ещё одно… — задумчиво проговорил Вовка.
— Ну, колись, — усмехнулся отец.
— У нас же Крым входит в Союз?
— Конечно!
— Стало быть, отдыхать, скажем, месяц, нам тоже позволят? — усмехнулся мальчишка. — Ну а мы поднимем там наших сверстников.
— Молодец, Вовчик! — захохотал и зааплодировал Илья, а за ним и все остальные.
— Вот так вот, граждане руководители Союза! — в свою очередь засмеялся Шахов. — Молодёжь уже наступает нам на пятки.
— А, может, у них уже своё правительство имеется? — усмехнулся Сергей Иванович.
— А что, так можно было? — парировал ему сын.
— Ха-ха-ха! Ы-ы-ы! — заржала вся взрослая часть собравшихся.
— Ну, Вовка, ну, «Хомяк»! — хохотал отец.
— Я попросил бы без неуместных намёков! — покачал указательным пальцем мальчишка. — Где это я сейчас говорю о себе? У нас есть командир? Есть! Дальше продолжать?
— А по сути, он прав, — усмехнулся Шахов.
— Вов, а почему «хомяк»? — осмелевшая Степанкова и тут вылезла внаглую.
— Потому что обеспечение техникой и гражданской одеждой лежит на нём, — пояснил Илья. — Он нам такие мотоциклы и шмотки подогнал, у-у-у… короче, завтра сами увидите.
— Вовчик, а нам сможешь помочь? — попросила его Яшина. — А то тут шаром покати… Ничего нового не найдёшь.
— Списки, тарщ старший сержант, — ухмыльнулся тот, посматривая на своё начальство. — Чтобы до нашего отлёта… как штык. Ясно?
— А передавать как? — усмехнулся Ермолаев-старший.
— Так сказано было, что сообщение наладится? Или нет?
— Володя! Тебе дай волю, ты всех оденешь, обуешь и техникой обеспечишь, — улыбнулся он. — Но это правильно. Своим всегда нужно помогать.
17 марта 2028 года. г. Псков. Полдень
Только бывший Дом Офицеров смог вместить всех приглашённых на банкет по случаю свадьбы командиров «Псковских волков». Венчание пары происходило в знаковом месте — церкви Александра Невского. Как и было задумано, посажёнными отцом и матерью для Ольги стали глава Тополиновского анклава с супругой. Природа тоже благословила пару — теплая и ясная погода сопровождала мероприятие весь световой день.
С самого утра, ещё перед мероприятием, женскую половину делегации как Тополиновки, так и Казани, захватил синдром «не успеваю». Алёна и Милица, а также Екатерина — супруга Рината Ильясовича — все втроём помогали Вике, Лене, Гуле и Вале, не забывая о себе. Конечно же, главный фурор был после того, как Валя предстала перед всеми не только в своём прекрасном вишнёвом вечернем платье, но и в подарке от Вовки — колье и перстне.
— Валька, ты — настоящая королева, — покачала головой Вика. — Я слышала от девчонок о каком-то подарке, сделанном тебе Вовой, но чтобы такое…
— Он и маме подарил, — улыбнулась та. — Кстати! Вот тебе, мам, и повод подвернулся.
— Это да, но твой наряд… Тут Вика права, это что-то… Леди из высшего общества.
Наконец, к 11–30 вся женская половина делегаций была готова, мужчины осмотрены, их вид одобрен, и все осторожно двинулись к церкви, на… ПАЗиках. Именно они позволяли стоять в полный рост и тем самым сохранить первозданность причёсок и отглаженных платьев и костюмов. Ну а дальше было само венчание и сразу же после него все двинулись в здание бывшего Дома Офицеров.
Основной зал был полон гостей — не всех могла вместить церковь, а потому многие подтягивались сразу сюда. Помимо гостей из Тополиновки и Казани, самого руководства Пскова и местных руководителей второго псковского клана, присутствовало много коллег из десанта и спецназа. Подарки практически полностью покрывали нужды молодой семьи: мебель, два холодильника, плазменная панель, аудиоцентр, драгоценности, про мелкие наборы для повседневной жизни говорить не приходится. Вовка ехидно ухмылялся, смотря на всё это. Генерал Ермолаев перехватил его взгляд.
— Чего лыбишься?
— Это всё фигня по сравнению с нашими подарками. Тарщ генерал! А разрешите мне преподнести наши? Я и речь заготовил!
— Серёжа! — тот негромко позвал главу анклава. — Твой младшенький хочет сказать речь о наших подарках. Что, дадим?
— А знаешь, давай! — как-то сразу согласился он. — Всё-таки их друзья женятся.
Казанские представители подарили спортбайк. В этот момент генерал Ермолаев внимательно посмотрел на Вовку и покачал головой — тот как в воду глядел. Ольга и Кирилл хотели выйти наружу и посмотреть подарок, но Мочалов-младший успел выхватить микрофон у ведущего.
— Уважаемые гости! Кирилл! Оля! Всё, что сейчас было здесь подарено, безусловно, нужно, практично, НО… — поднял он указательный палец вверх — всё это в квартире и большинству людей не видно…
По залу пошли смешки.
— Наши
