же не соображают в волчьей шкуре, кого грызть, а кого нет, — но лучше на глаза не попадаться ни ночью ни днем. А тебе стоит подумать, чтобы ее злость не перекинулась на других. Принципиальность — дело хорошее, но иногда стоит думать не только о себе. Похоже, ты здорово наступил ей на мозоль…
А еще узнал о Найджеле то, что никто не хотел рассказывать.
Туомас молчал, только кивал.
— Вижу по глазам, что принял решение, — почему-то улыбнулся доктор Герман. — Тебе еще пара часов от смены осталась, да?
— Ага, — подтвердил Туомас, поднимаясь. — Вы как всегда правы, доктор. В первую очередь нужно думать о том, что нужно другим.
В дверь постучали. Заведующий озабоченно глянул на часы и внезапно кивнул в сторону процедурной.
— Давай-ка, дружок, выйди через ту комнату. Что-то я ничего хорошего не жду от этого визита, наверняка кто-то из администрации пожаловал — пусть видят, что я тружусь в поте лица, а не болтаю с санитарами.
Туомас усмехнулся — каждый в больнице знал, что заведующий второй хирургией проводит на рабочем месте намного больше времени, чем полагалось по штатному расписанию. Но видимость играла в России не меньшую роль, чем у него на родине, — просто весьма своеобразную. Он миновал темную процедурную, краем уха уловив, как доктор Герман открывает дверь, после чего вышел в коридор. В этот момент посетитель только входил в кабинет, и Туомасу на мгновение почудилось что-то знакомое в плешивом затылке, исчезнувшем через мгновение за дверью. Он остановился и принюхался: сквозь запах болезней и дезинфектанта, которые превратились в нечто постоянное и уже не вызывали никаких эмоций, он отчетливо различил тот самый запах, за которым брел несколько часов в ночи.
Полулысый Вадим в сером костюме, с ноги открывавший дверь в Ковен. Тот, кто сидел в машине перед его встречей с Цербером… Что он делает здесь, в кабинете доктора Германа? Туомас уже собрался ворваться в кабинет и потребовать ответов, но тут его заметила старшая сестра, и до самого вечера он уже не мог думать ни о чем, кроме процедур и каталок. Момент, когда визитер покинул кабинет заведующего, Туомас тоже упустил, а потом и вовсе о нем забыл — впереди ждала еще одна, самая сложная задача.
Сначала он хотел забежать в магазин и купить фруктов, но потом передумал. Все необходимое у Игоря и так было, а начинать беседу с подростком с подкупа сладостями, он уже знал, — так себе идея.
Им предстоял серьезный разговор.
После окончания смены Туомас убедился, что Авенир не появится на третьем этаже хотя бы в ближайший час. Сделать это оказалось проще простого, мог бы давно догадаться — больница жила сплетнями, и то, чего не могла знать санитарка Зина, все равно становилось ей известным в течение нескольких часов. Пациенты-старожилы, болтливые медсестры и даже гардеробщица составляли огромную сеть, по которой курсировало невероятное количество информации разной степени точности и важности. Сведениями делились не с каждым и не всегда бесплатно, но про батюшку можно было спрашивать смело и не сомневаться в достоверности — на сегодня Авениру предстояло два отпевания в больничном морге, и второе начиналось как раз через несколько минут. Туомас сдал в стирку заляпанный халат и сменил рубашку; в голове настойчиво звенела мысль о том, что на следующий день наступит полнолуние и ему необходимо тщательно выбрать место, где Дарья не сможет его выследить. Можно ли доехать на электричке так далеко? И хватит ли у Стаи мозгов не соваться в ангар в это полнолуние?
Игорь не сразу отозвался на стук, но Туомас терпеливо ждал снаружи, не переступая порога без разрешения.
— Заходи, — в голосе Игоря звучали усталость и разочарование.
Туомас осторожно проскользнул в палату и плотно прикрыл за собой дверь. Внутри мало что изменилось, разве что стопка книг, принесенных Авениром, громоздилась теперь на тумбочке рядом с кроватью.
— Как ты узнал, что это я?
— У святого отца дела, — пожал плечами Игорь. — Доктор Герман попрощался со мной до завтра. Но они все равно никогда не стучатся, так что…
— Все еще злишься на меня? — Туомас не рискнул садиться на край кровати и осторожно опустился в кресло у окна. — Я вот на себя — очень.
На щеках мальчика заиграл румянец. Он потянулся к тарелке, на которой лежало несколько мандаринов, и выбрал один, после чего протянул Туомасу:
— Хочешь?
Тот побоялся отказать и начал машинально чистить фрукт в ожидании ответа. Игорь помолчал, теребя одеяло, потом кивнул:
— Отец Авенир на тебя ругался. Потом, когда ты ушел. Мне очень хотелось с ним поспорить, а крыть было нечем.
Туомас молча возликовал. Хотелось поспорить!
— Я не мог при нем ничего рассказать тебе — ни про Стаю, ни про болотниц. Прости.
Он положил в рот дольку, и кислый сок обжег нёбо. Игорь, распахнув глаза, ждал продолжения молча, словно боялся, что Туомас опять попытается сменить тему. Но в этот раз тот хотел рассказать другу все — кроме беседы с Цербером и попытки отравить девочку.
Они проговорили несколько часов. Туомас в красках описывал Топи и болотниц, заранее предостерегая мальчика от возможной встречи с ними, потом — как бежал изо всех сил и еле успел спасти Майю. Рассказал про письмо от издателя и сразу же перешел к Найджелу и Стае.
— Они держали тебя взаперти два дня? Покажи мне книгу, пожалуйста.
Протягивая потрепанное «Пособие…», Туомас уловил виноватые нотки в голосе Игоря. Мальчик, науськанный Авениром, и не представлял, что у друга могла быть веская причина не появляться в больнице.
— Жаль, я совсем не знаю английского… — пробормотал мальчик.
Туомас мысленно похвалил себя, что не оставил книгу Игорю месяц назад — она бы сгинула в больничном мусоре.
— Спасибо Герману, — закончил рассказ Туомас, все еще с содроганием вспоминая двое суток в кладовке у Волчицы. — Он здорово мне помог.
— Он и мне поможет, вот увидишь! Остался один день!
Туомас уже успел перебраться на край кровати, и Игорь в разноцветной, купленной сестрами пижаме придвинулся ближе и протянул ему последнюю мандаринку. Эту они разделили пополам.
— Мне так жаль, что я не смогу быть рядом завтрашней ночью, — Туомас потрепал мальчика по вихрам. — Не то чтобы от меня был толк… Я пока еще не полностью себя контролирую в волчьем теле и не все потом помню. Но я вполне доверяю доктору Герману, он с целой Стаей управился.
— Но ты придешь утром, правда? Ты купил новый телефон?
— На первой же электричке примчусь, слово скаута, — пообещал Туомас, доставая из кармана новый смартфон. — Звони сразу, как
