«Мне претит обманывать ее, но вскоре она совсем поправится, и тогда мы с Донелом расскажем ей», — подумала Рената. К счастью, Дорилис была настолько счастлива впервые войти в круг и использовать свой матрикс, что не стала задавать лишних вопросов. Кассандра протянула руку, и девушка заняла место рядом с нею. Круг снова сформировался, и они приступили к сотворению заклятья, укреплявшего естественные силы природы.
«Камень един с планетой, на которой он создан, и человек един с землей, из которой он рожден. Ничто не изменит этого. Камень един… един… един…»
Связующее заклятие было наложено. Эллерт, чье индивидуальное сознание потерялось в объединенном разуме матриксного круга, всем своим существом воспринимал камень, из которого были сложены стены замка, его связующие элементы. Он сосредоточился на осознании тщетности воздействия на нерушимую мощь камня. Разрывные снаряды отскакивали от стен, едкая слизь стекала по ним, оставляя отвратительные лоснящиеся следы, но не разрушая камень. Камень един… един… един…
Осторожная мысль проникла в его сознание откуда-то извне.
«Эллерт?»
«Это ты, брат?»
«Это Донел. Я расставил людей на внешних стенах, чтобы достать стрелами их канониров, но они вне досягаемости. Вы можете создать вокруг тьму, чтобы они не видели, куда целиться?»
Эллерт помедлил с ответом. Одно дело — подтверждать целостность и единство природы, принуждая воду оставаться водой, а камень — непроницаемым для веществ, не предназначавшихся изначально для его разрушения. Но вмешиваться в естественный ход вещей, создавая тьму в дневное время…
Мысли Дорилис вплелись в круг: «Если поднимется густой туман, это тоже будет проявлением сил природы. В этом сезоне часто бывали такие туманы, что человек не мог разглядеть собственную руку!»
Заглянув в будущее, Эллерт увидел, что там действительно существует вероятность тумана. Снова сфокусировавшись на своих матриксах, работники круга увеличили влажность воздуха, сгустив водяные испарения. Весь склон холма заволокла плотная завеса, поднимавшаяся от реки внизу. Вскоре замок Алдаран и близлежащие скалы окутались сплошным туманом.
— Этой ночью он не рассеется, — удовлетворенно произнесла Дорилис.
Эллерт распустил круг, попросив всех как следует отдохнуть после работы. Бомбежка прекратилась, и у людей Донела появилась возможность очистить стены от остатков кислоты.
Рената, исследовав Дорилис быстрым мысленным прикосновением опытной Наблюдающей, была поражена присутствием чего-то нового в организме девушки. Неужели это лишь воздействие заклятья? Дорилис казалась более спокойной, более женственной. Она ничуть не напоминала ребенка. Вспомнив о том, как быстро она сама выросла после первого сезона в Башне, Рената поняла: Дорилис вступила в пору созревания. Что ж, можно поблагодарить богов-хранителей. «Если ее положение стабилизировалось, нам больше не нужно бояться ее неожиданных вспышек. В ней появилась рассудительность, способность считаться со своими силами. Может быть, скоро все кончится и мы с Донелом сможем освободиться…»
Охваченная приливом нежности к Дорилис, она привлекла девушку к себе и поцеловала ее.
— Я горжусь тобой, карья миа, — сказала она. — Ты доказала свое умение работать в матриксном круге. Но теперь тебе надо поесть и хорошо отдохнуть, чтобы не растерять силы, когда они снова понадобятся.
Дорилис расцвела от удовольствия.
— Значит, я защищаю наш дом наравне с Донелом! — воскликнула она, и Рената разделила ее гордость.
«Так много силы, — подумала она. — Такие огромные возможности! Сможет ли она преодолеть себя?»
Густой туман час за часом продолжал окутывать замок. Он надежно защищал осаждаемых, но скрывал от них и то, чем занимались армии противника. «Возможно, они просто выжидают, — подумал Эллерт. — Ждут, когда рассеется туман, чтобы возобновить атаку». Сам он был согласен ждать сколько угодно.
Эта небольшая передышка после первых лихорадочных дней осады благотворно подействовала на всех. С наступлением ночи Эллерт пошел поужинать наедине с Кассандрой, поскольку даже наблюдение со стен замка не приносило никакой пользы. По обоюдному согласию они избегали разговоров о войне: тут все равно ничего нельзя было поделать. Кассандра взяла ррил и спела несколько песен.
— Я помню, как сказала перед нашим бракосочетанием: «Надеюсь, мы сможем жить в мире и слагать песни, а не воевать», — печально промолвила она. — Увы моей надежде! Но даже во мраке войны, любимый, у нас остаются наши песни.
Он поцеловал ее тонкие пальцы.
— Во всяком случае, до сих пор боги были благосклонны к нам.
— Вокруг так тихо, Эллерт! Как будто они сняли осаду и ушли в ночь.
— Хотелось бы мне знать, чем занимается Дамон-Рафаэль. — В Эллерте зашевелилось былое беспокойство. — Не думаю, что его удовлетворяет ожидание перед стенами замка. Он наверняка замышляет новое лиходейство.
— Тебе нетрудно это выяснить, — поддразнила она, но Эллерт покачал головой:
— Я не стану пользоваться лараном, если меня не вынудят к этому. Я прибегну к нему, лишь чтобы защитить нас от явного поражения.
К полуночи небо неожиданно прояснилось. Туман рассеивался; его рваные клочья и полосы разлетались под порывами свежего ветра. В небе появились три из четырех лун Дарковера, сияющие и безмятежные. Фиолетовый Лириэль был близок к зениту. Голубой Киррдис и зеленый Идриэль висели над восточной окраиной гор. Кассандра уже давно спала, но Эллерт, охваченный странным беспокойством, тихо выскользнул из постели и оделся. Торопливо проходя по коридорам, он заметил Дорилис. Девушка была боса, в длинной ночной рубашке, с распущенными волосами. Девическое лицо со вздернутым носиком казалось бледным овалом в полумраке.
— Дорилис? О чем думает Маргали? Почему она отпустила тебя бродить по замку в такой час и в таком виде?
— Я не могла заснуть, дом Эллерт, — ответила девушка. — Мне было не по себе. Я должна видеть Донела. Ему угрожает опасность, я это чувствую.
— Если ему действительно угрожает опасность, чиа, то последнее место, где он захочет увидеть тебя, — это рядом с собой.
— Он мой муж, — решительно ответила она, вздернув подбородок. — Мое место рядом с ним, сир.
Парализованный ее решимостью, Эллерт замешкался. В конце концов, она немногое могла разделить с Донелом. С тех пор как Эллерт воссоединился с Кассандрой, он болезненно ощущал чужое одиночество. Он внезапно осознал, что Дорилис невероятно одинока. Она покинула детское общество, однако взрослые по-прежнему обращались с ней как с ребенком. Хастур не мог протестовать, поэтому просто пошел к выходу, слыша ее тихие шаги за своей спиной. Секунду спустя в его руку скользнула маленькая сухая ладонь, теплая, словно лапка домашнего зверька. Он взял Дорилис за руку, и они вместе вышли во внутренний двор, направляясь к постам Довела у внешних стен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
