понимаю, что мой полет неустойчив, как ходьба малышки, только что научившейся ходить, – отчасти из-за отсутствия опыта, а отчасти из-за сильного ветра. Но мне необходимо понять, как пользоваться моими крыльями, прежде чем я налечу на что-то – или на кого-то.
Внизу леопарды описывают круги и прыгают, пытаясь схватить меня за ноги или за хвост или какую-то другую часть тела, до которой они сумеют добраться. И поскольку сейчас я летаю лишь ненамного выше, чем они могут прыгнуть, перспектива того, что скоро они смогут достать меня не так уж и маловероятна.
Я сосредоточиваюсь на том, чтобы махать крыльями одновременно, чтобы лететь по прямой. И, летя, невольно замечаю, что отсюда чертовски хороший обзор. Но это и страшно, потому что океан я тоже вижу сразу в трех версиях. Прекрасный солнечный день из прошлого. Кошмарный шторм в настоящем. И звездную ночь из будущего.
Это сбивает с толку мой мозг, вызывает у меня боль в глазах и в голове, когда я стараюсь сосредоточиться и видеть только настоящее. И все, кто способен летать или плавать – драконы, русалки, сирены, фениксы, – пытаются сбежать, и я с ужасом смотрю, как они летят или плывут прямо в шторм, но лишь для того, чтобы он отшвыривал их обратно опять, опять и опять. Они падают в океан, врезаются в землю, их затягивает под воду, и они не выплывают.
Те, кто может оклематься, приходят в себя и пытаются снова. А те, кто не может… Я не позволяю себе думать о них сейчас.
Впервые меня начинают одолевать сомнения относительно природы этого шторма. Все это время, с самого его начала мне казалось, что это просто обычный нормальный ураган – хотя и очень мощный, – но сейчас, когда я вернулась сюда и наблюдаю, как он отказывается позволить кому-нибудь выбраться отсюда, я не могу отделаться от мысли, что здесь действует какая-то сила помимо матери Природы. Особенно когда я думаю о том, как портал, который под контролем моей на редкость добросовестной и ответственной матери был сработан на совесть и имел наивысшие качество и крепость порвался прежде, чем эвакуация была завершена.
В глубине моего сознания звучит сигнал тревоги.
Но прежде чем я успеваю углубиться в размышления обо всем этом, налетает мощнейший порыв ветра, врезается прямо в меня и кувырком мчит меня обратно по небу.
Но, когда начинаю падать на пляж неподалеку от леопардов, к нам подлетают три огромные красно-золотые птицы. У меня есть одна секунда, чтобы понять, что на самом деле это только одна птица, что остальные две – это ее прошлое и будущее воплощения – до того, как она раздирает морду одного из леопардов своими когтями.
Эта птица Эмбер в своей ипостаси феникса, и она пришла мне на помощь.
Я приземляюсь – точнее падаю – на землю недалеко от леопарда, чье горло и пасть я недавно разодрала своими когтями. У него все еще идет кровь, но он твердо стоит на своих лапах. Он прыгает, приземляется в нескольких ярдах от нас и несется к нам, но путь ко мне ему преграждает Джуд с таким свирепым выражением на лице, какого я у него никогда не видела.
Черный дракон – надо полагать, это Моцарт – пикирует на бегущего леопарда, хватает его когтями, несет и сбрасывает в прибой, после чего летит обратно к нам.
Между тем второй леопард в ярости прыгает на Джуда. В страхе я заслоняю Джуда собой – я ни за что не допущу, чтобы он погиб из-за меня.
Размахнувшись своей здоровой когтистой лапой, я вонзаю когти в подбрюшье этой большой кошки, а мой хвост снова поднимается и жалит ее в шею. На сей раз я чувствую при этом, как что-то странное, что-то горячее распространяется по моему телу и сосредоточивается, став особенно горячим, в моем хвосте.
Это мой яд, с легким ужасом осознаю я. Такой же жар я ощущала, когда была в состоянии расцепления, только теперь это ощущение стало намного более управляемым. И, когда мой хвост остывает так же быстро, как нагревается, до меня доходит, что это потому, что я выпустила весь свой яд в леопарда.
И вот так просто, он падает наземь, корчась в конвульсиях.
Глава 67
Слезы Феникса
Меня охватывает страх. Я не собиралась убивать этого леопарда. Я не хотела его убивать. Джуд видит панику на моем лице и, нагнувшись, кладет два пальца на шею леопарда.
– У него есть пульс, – объявляет он. – Ты просто вырубила его. Когда он оклемается, с ним все будет в порядке.
– А я бы предпочла, чтобы он сдох, – бормочет Эмбер.
– Давайте хотя бы оттащим его подальше от волн, – предлагает Моцарт, беря одну из его рук. Джуд хватает его за другую руку, и они вдвоем, словно тряпичную куклу, волокут его бесчувственное тело к внешней части пляжа.
Пока они тащат его, на скальном гребне недалеко от административного корпуса появляется волк и бежит прямо на нас. Тотчас срабатывает мой защитный инстинкт, и я поднимаю лапы, готовая драться. Сперва я испытываю страх, но затем, когда волк подбегает ближе и его серебристые глаза встречаются с моими, до меня доходит, что это не абы какой-то волк.
Это Луис. И он в порядке. Здорово потрепан, но в порядке.
Впервые после того, как я спаслась из волн и снова оказалась на пляже, страх во мне сменяется облегчением, потому что Луис жив. Он выпал из портала, преодолел полосу бушующего океана, и вот он снова здесь, передо мной.
Он подбегает прямо ко мне, превращается в человека и крепко обнимает меня. Я прилагаю все силы, чтобы мой хвост остался на месте и не причинил Луису еще большего вреда, чем он уже претерпел.
– Как ты выбралась из воды? – спрашивает он, когда наконец отпускает меня.
– Меня нашел Джуд. – Я изо всех сил стараюсь не покраснеть. – А ты?
Он вскидывает бровь.
– Я же волк, детка. И я просто доплыл до этого пляжа по-собачьи.
– Должно быть, это было не просто плавание по-собачьи, а что-то с чем-то, – говорю я и широко улыбаюсь.
– Пожалуй, нам лучше поскорее закруглить эту встречу друзей, – звучит голос, произносящий слова с британским акцентом, и я вижу приближающихся к нам Реми и Иззи. Похоже, он оправился от столкновения с ее властным нравом.
Она показывает на линию прибоя, где леопард, которого Моцарт бросила в воду, вылез из волн, похожий на утопленную крысу. И
