прямую линию, лицо бесстрастно. Но затем все это смягчается – он смягчается – и я чувствую, как тугой клубок внутри меня, состоящий из слишком сильных эмоций и слишком жестоких потерь, понесенных за слишком короткое время, начинает мало-помалу распускаться.
И это даже до того, как уголки его губ чуть приподнимаются в подобии улыбки и он говорит:
– Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой, Кумкват.
Я вскидываю бровь и чуть заметно улыбаюсь ему сама. И отвечаю:
– Думаю, ты имеешь в виду, что это я всегда буду рядом с тобой, сержант Пеппер.
А затем я поворачиваюсь и иду прочь прежде, чем не удержусь и обниму его и поцелую так, как хотела с тех пор, когда нам обоим было по четырнадцать лет.
Глава 68
Для создания гобелена нужны двое
Луис ждет меня у двери туалета, когда я заканчиваю переодеваться и выхожу. Сейчас у меня впервые появилась возможность по-настоящему поговорить с ним с тех пор, как разверзся этот ад. Я обнимаю его за шею и крепко прижимаю к себе. Его прошлой версии на вид года четыре, и, похоже, он очень развит для своего возраста и совершенно очарователен. Неудивительно, что ему столько всего сходило с рук… пока этому не был положен конец.
– Мне кажется, я не узнаю вас сухой, – прикалывается он.
– Я примеряю новый образ, – отвечаю я с широкой улыбкой, делая вид, будто поправляю прическу.
– Впечатление почти такое, будто ты пытаешься произвести на кого-то впечатление. – Луис строит глазки мне, а затем Джуду.
– О боже, ты несносен! – с притворным раздражением говорю я.
Но тут его улыбка гаснет.
– Ты в порядке?
Я понимаю, что он говорит о Еве и обо всем, что произошло с тех пор, и поэтому качаю головой:
– Сказать по правде, нет.
– Да, я тоже. – Он снова обнимает меня, еще крепче, чем я его. – Поверить не могу, что все это творится на самом деле.
– А я просто хочу знать, как нам выбраться отсюда, черт возьми, – говорю я ему, когда мы берем со столов ведерки, полные снеков и возвращаемся к остальным.
Тем временем ветер снаружи все крепчает. Я вижу это по тому, как раскачиваются деревья, как их ветви хлещут по окнам в коридорах.
Только треть окон успели забить фанерой, когда кошмары, которые держал под спудом Джуд, вырвались на волю. Действительно ли это общежитие – лучшее из здешних зданий для того, чтобы прятаться в нем в разгар урагана?
С другой стороны, незабитые окна хотя бы пропускают какой-никакой свет – столько, сколько позволяет этот ураган. К тому же здесь у нас есть медикаменты и медицинские средства, штормовые припасы, сухая одежда, снеки… плюс множество ученических комнат, которые мы можем обыскать в поисках припасов, если в конце концов они нам понадобятся.
Не говоря уже о том, что мы уже находимся здесь, что, на мой взгляд, искупает любые недостатки.
Я беру с верха ведерка пачку крекеров с арахисовым маслом и возвращаю ведерко Луису.
– Нам надо только переждать, разве не так? – уточняет Моцарт, сидя по-турецки на одном из потертых диванов. – Я хочу сказать, что не может же этот ураган длиться вечно, верно?
Иззи берет батончик мюсли и бросает его Реми, который сидит на полу, прислонясь спиной к стене.
– Ты можешь отправить нас отсюда с помощью портала? – спрашивает она.
Что она имеет в виду? – Прежде я никогда не думала о порталах – с какой стати мне было думать о них, если всю свою жизнь я жила на острове, где они были заблокированы? К тому же, честно говоря, мне не очень-то хочется опять оказаться в одной из этих штук.
– Я имею в виду, что Реми считается мастером по части создания порталов, – отвечает Иззи, вертя в пальцах кинжал. – Его порталы легендарны… по крайней мере, так думает он сам, – добавляет она.
– Начала за здравие, а кончила за упокой, – голос Реми невесел, когда он поворачивается к нам. – Но я отвечу на твой вопрос. Я уже пытался. Несколько раз. Но, хотя блокирование порталов больше не действует, должно быть мне мешает этот шторм, потому что я не могу покинуть этот остров.
– А это нормально? – спрашиваю я. – То, что ты не можешь пользоваться своими магическими способностями в шторм?
Когда он отвечает, его новоорлеанский акцент становится еще сильнее.
– Сказать по справедливости, ma chere, я совсем не уверен, что знаю, что нормально, а что нет. Ведь большую часть своей жизни я провел в тюрьме.
– О, конечно. Прости. – Поверить не могу, что я об этом забыла.
– Не бери в голову. – Он пожимает плечами. – Это у нас с тобой общее. Просто еще одно сходство между тобой и мной.
Я не ожидала, что эта истина так больно заденет меня.
– Почему ты спрашиваешь его о его магических способностях? – Серебристые глаза Луиса пристально смотрят на меня. – Какое это имеет значение, если сейчас они не могут нам помочь?
– Вероятно, никакого, – соглашаюсь я. – Я просто не могу отделаться от мысли, что в этом шторме есть что-то странное.
– Слава богу! – восклицает Саймон. – Значит, я не один такой.
Я встречаюсь с ним глазами.
– Значит, ты тоже считаешь его странным?
Он качает головой.
– Прежде чем очутиться здесь, я всю свою жизнь прожил в Атлантическом океане. И пережил столько ураганов, что и не сосчитать, – от первой категории до пятой. Но я никогда не видел ничего подобного. Никогда.
– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Джуд. Он полусидит на одном из столов, вытянув вперед свои длинные ноги.
До сих пор он молчал не потому, что не слушал, а потому, что слушал.
– Что в нем особенного? Чем он отличается от других? – продолжает он.
– Во-первых, портал, который должен был переправить нас отсюда, порвался. А во‑вторых, все русалки, шелки и сирены только крепко получили по заднице, когда попытались сбежать отсюда по воде после того, как вернули себе свои магические способности и обличья. А теперь и Реми не может вытащить нас отсюда. – Саймон пожимает плечами. – Не знаю, чувак, не знаю. Возможно, это просто игра моего воображения, но похоже, этот шторм здорово старается либо запереть нас здесь, либо убить.
– А почему «либо, либо»? – с сухой иронией спрашивает Луис. – Разве он не может сделать и то, и другое?
– Верно, – соглашаюсь я. – Когда я находилась на пляже, меня тоже все время преследовала мысль о том, что шторм делает это нарочно. А я знаю… –
