по-прежнему главная ставка. Даже если бы Тень перенесла встречу в отделение на Кунгсхольмене, Винсент не решился бы сказать об этом полицейским. Разве что Мине…
Винсент открыл входную дверь, вошел в дом и снял облепленную снегом обувь. Включил верхний свет и положил газету на кухонный столик, прежде чем переступить порог гостиной. Он давно там не был, а когда осмелился войти в последний раз, ощущение было такое, будто ему на голову надели осиное гнездо. Стены кричали безмолвным криком. Глаза готовы вывалиться из орбит.
Тем не менее Винсент зажег потолочную лампу. Задержав руку на выключателе, механически оглянулся на окно, выходившее на заднюю часть двора. Его почти не удивило, что вороны вернулись.
На этот раз их было четыре, как и когда он увидел их впервые. Они сидели в ряд, между третьей и четвертой оставалось пустое место.
Винсент опять подумал, что это чучела, которые Тень тайком от него расставляла в его саду. Можно было, конечно, выйти и разглядеть их поближе. Но если бы они оказались настоящими птицами и улетели, Винсент рисковал сломать себе мозг.
Другая версия происходящего могла состоять в том, что вороны существуют только в его голове. Винсент вспомнил одно исследование, о котором сам как-то рассказывал Умберто в агентстве.
Перенапряжение и стресс способствуют накоплению токсинов в лобных долях мозга, отвечающих за рациональное мышление. Угрозы Тени, письма, участие в расследовании – нагрузка в последние месяцы была такой, что количество токсинов вполне могло спровоцировать галлюцинации.
Винсент содрогнулся. Даже правильные мысли бесполезны, если не подкреплены действиями.
Он вернулся на кухню. Нашел ручку и сел за стол. Винсент почти не сомневался, что за странностями, происходящими с ним в последние дни, стоит Тень. Разрезанная надвое рождественская открытка. Будильник. Птицы. Песочные часы тоже? Нет, это другое. И кто бы ни стоял за Тенью, он явно не преследовал цели помочь Винсенту в расследовании убийств.
Песочные часы прислал убийца. Или тот, кто в курсе планов убийцы. Но сейчас Винсент сосредоточился на другом.
Он записал все, что знал, на обратной стороне листка А4. Если бы только уловить во всем этом закономерность, он мог бы понять, чего добивается Тень.
Прежде всего рождественская открытка. Беньямин обнаружил в тексте библейские стихи из Книги притчей №№ 27:15 и 20:25.
Он записал:
27 15 20 25
Затем будильник. Он звонил в 16:30 и 22:19.
Винсент давно понял, что время важно. И добавил еще одну строчку под библейскими стихами:
27 15 20 25
16 30 22 19
Наконец, вороны. Птицы Одина. В мифологиях многих народов связанные с заблудшими душами. Был ли это намек на то, что Винсент – заблудшая душа? Возможно. Это не могло быть просто так. Цитаты из Библии и звонки будильника он свел к двузначным числам. Получится ли сделать такое и с воронами?
Винсент закрыл глаза и представил себе, как они сидели на снегу.
В первый раз птиц было четыре, пустое место между первой и второй.
Во второй раз сидели только две птицы, между ними было два пустых места и еще одно справа.
В третий раз птиц тоже было две. И три пустых места между ними.
В последний раз птиц было четыре, пустое место между третьей и четвертой.
Первое, что напрашивается, – заменить птиц черными квадратами, а пустые места – белыми. Внутренним зрением Винсент уже видел четыре ряда перемежающихся черных и белых квадратов.
Черный – белый – черный – черный – черный
Черный – белый – белый – черный – белый
Черный – белый – белый – белый – черный
Черный – черный – черный – белый – черный
Это хорошо, но нужны цифры. Черное и белое – две противоположности. Как «да» и «нет». «Внутри» и «снаружи». «Живое» и «мертвое».
Это двоичный код.
Вороны представляют собой двоичный код.
Винсент открыл глаза и взял ручку. На бумаге перевел черные квадраты в единицы, а белые в нули.
10111
10010
10001
11101
Четыре числа, записанных в двоичной системе.
Винсент записал под каждым числовую строку: 168421. Сложил цифры, над которыми оказалась единица, и убрал те, над которыми выпал нуль.
Получилось:
23 18 17 29
Теперь у него их было три, вместе со строками библейских стихов и будильником:
27 15 20 25
16 30 22 19
23 18 17 29
Винсент уже догадался, к чему все идет. Но для полной картины не хватало четвертой строки.
Он направился на кухню. Настенный календарь все еще был открыт на странице с теоремой Ферма. Винсент так и не спросил Марию, зачем она обвела даты 21, 24 и 28 декабря. Теперь этот вопрос не имел смысла, потому что Мария этого не делала.
Винсент перевернул страницу. О нет! Дата 14 января тоже обведена.
Тень давным-давно выдала ему четвертую строчку цифр. Точнее, первую, если учесть хронологический порядок.
Винсент записал ее над уже имеющимися тремя:
21 24 28 14
27 15 20 25
16 30 22 19
23 17 18 29
Он точно знал, на что смотрит. Оставалось сделать последнее вычисление, на что было особенно трудно решиться.
Винсент прикрыл глаза. Солнце за окном только поднималось. В то время как внутри него растекалась тьма.
– Разумеется, я помогу, чем могу. – Тор всплеснул руками и посмотрел Юлии в глаза. – Но вам следовало бы поднять этот вопрос во время нашей последней встречи.
– Мы ценим ваше время и благодарны за то, что на этот раз вы смогли приехать к нам лично. – Юлия сидела напротив пресс-секретаря Никласа Стокенберга в комнате для допросов и внимательно вглядывалась ему в лицо. – К сожалению, в прошлый раз мы не располгали этой информацией.
Слово «безупречен» первым пришло в голову, как только Юлия задалась целью охарактеризовать сидящего напротив нее мужчину. Все идеально, и ничего лишнего.
– Мина здесь? – спросил он.
– Сейчас нет. Я знаю, что вы общались с Миной через Никласа, и решила, что будет лучше, если допрос проведет кто-то, не имевший с вами личных контактов.
– Допрос? – с возмущенным видом переспросил Тор. – Меня в чем-то подозревают? В таком случае я позвоню своему адвокату.
Юлия покачала головой. Она уже ругала себя за случайно вылетевшее слово. Обычно в таких случаях она была более осмотрительна, но это расследование уже порядком утомило. Обстановка дома не улучшала ситуации. Редко когда Юлия чувствовала себя настолько измотанной.
– Извините, я неправильно выразилась, – сказала она. – Наверное, потому, что обычно провожу допросы
