первого брака, – небрежно бросил лорд Эдгар. – Люси, не поприветствуешь гостя?
Девушка испуганно отступила в тень возле тяжелых портьер. В этот момент двустворчатые двери зала растворились, в проеме темной арки замерла пожилая женщина, экономка в строгом траурном платье.
– Миссис Эмма, проводите гостя в его комнату, – приказал лорд Эдгар и удалился.
Хозяева особняка прекрасно знали, зачем позвали специалиста по снятию проклятий, но как будто не спешили, не хотели, чтобы он приступал к работе, искал первопричину.
– Добрый вечер, – учтиво поздоровался Патрик.
Но экономика только отрешенно прошептала:
– Леди Эспен спит в этих стенах. Но сны ее живы.
Патрик вздрогнул. Где-то наверху, в трубах вентиляции, заскрежетал металл, словно кто-то сжимал горло дома незримыми руками. Патрик дотронулся до символа Создателя у себя на груди – показалось, тот потеплел.
– Расскажите о покойной госпоже, раз уж ваш хозяин не желает. Первой хозяйке поместья, леди Эспен, – сразу перешел к делу Патрик.
– Несчастный случай. Падение с лестницы. Семь лет назад, – тихо произнесла экономка и посмотрела на портрет, замерший в пыли на каминной полке.
На нем была изображена женщина в богатом платье цвета штормового моря, ее светлые пышные волосы вились по плечам, как у русалки, а угольно-черные глаза, казалось, смотрели в мир живых через холст.
– Она приходит с бабочками, – донесся из-за спины тихий голос, украденный коротким приступом кашля. Люси подошла незаметно, как призрак. К губам она неловко прижимала белый кружевной платок, покрытый кровавыми пятнами.
– С какими бабочками? – уточнил Патрик, хотя знал примерный ответ из письма, направленного лордом Эдгаром.
– С черными, – выдохнула Люси.
– Каждый год сотни черных бабочек садятся на стены поместья. Всюду-всюду! Их не счесть! – разговорилась экономка. – И после этого кто-то умирает.
Патрику показалось, что за ее спиной пронеслась тень, огромная, с черными крыльями. И старушка умолкла, испуганно вздрогнув.
– В прошлом году умерла моя мачеха. Теперь отец боится, что в этом году бабочки придут за ним, – проговорила Люси почти на ухо Патрику.
На одной из башен имения в такт ее словам начал крутиться флюгер, его медные ребра скрипели, словно смеялись. Дом шептал потаенными знаками и символами. Тени в Тетайлон-Холле сгущались раньше заката, будто дом втягивал в себя тьму через трещины в камне. Но никто не давал четких ответов.
Всю ночь Патрик бродил по коридорам, освещая себе путь газовой лампой, чье синеватое пламя дрожало, как слезы в глазах умирающего. Патрик проверял револьвер и беспрестанно дотрагивался до символа Создателя – горячий, слишком горячий, точно опасность царила повсюду. Но Патрик никого не видел. Только дом стенал случайными звуками: вздыхали паровые трубы, крутился без ветра флюгер, скрежетали половицы, словно под ними бегали невидимые крысы.
И когда часы в главном зале пробили полночь, показалось, будто сами стены протяжно вздохнули. Трещины в обоях зашевелились! И вот появились они – черные бабочки, вытекающие из щелей, как чернила из неисправной ручки. Их крылья отливали металлическим блеском и шелестели, как страницы забытых книг.
Патрик замер, невольно на него нахлынули воспоминания о войне, мертвом и восставшем друге и его словах. А бабочки тем временем заполняли главный зал, садились на мебель, на руки, на вскинутый револьвер. Они не жалили и не кусали, точно ждали сигнала.
И вскоре Патрик услышал протяжный голос:
– Эдгар… Эдгар… – Шепот раздавался со всех сторон, исходил из самих стен.
Голос был женским, полным такой тоски и боли, что у Патрика все похолодело внутри.
Он кинулся через коридор, а бабочки взвились за ним живым шлейфом. Внизу, в холле, вдруг загорелась люстра, крупные электрические лампочки на миг замерцали, мелькая, как танцующие вальс пары. И в этом призрачном свете Патрик увидел ее: женщину в бальном платье, чье лицо скрывал рой бабочек.
– Мой муж, где же ты? Эдгар… – позвала женщина, но свет погас, и она рассыпалась множеством черных бабочек.
Они тоже вскоре бесследно пропали.
«Да что здесь творится? Что это за существа?!» – терялся в догадках Патрик. В его практике такие не попадались, он бы не поверил в их реальность, если бы сам однажды не видел воочию. Мстительные духи, монстры, злые фейри – да. Но не черные бабочки.
«Как изгнать то, что не понимаешь? Создатель, помоги!» – устало спрашивал себя Патрик, все-таки пытаясь подремать в выделенной комнате. Но с первыми лучами рассвета поместье огласил вопль ужаса: кто-то нашел труп.
Патрик выскочил на лестницу, и тут же его за руку схватила бегущая по коридору Люси. Ее пальцы оказались ледяными, но цепкими, как путы болотной тины.
– Он там! На клумбе! – бросила Люси на бегу.
Покойным оказался престарелый садовник. Он лежал среди желтых роз, а лицо его покрывали странные ожоги, напоминающие по форме… крылья бабочек.
– Мы думали, она пришла за отцом, – вздохнула Люси. – В прошлый раз после пришествия бабочек умерла мачеха. Еще чуть раньше были кучер, служанка мамы, семейный доктор. Все они… были в поместье в ту ночь.
«Какую ту ночь?» – хотел спросить Патрик, но промолчал. Он окинул взглядом поместье, замечая, что копоть на стенах стала еще чернее, теперь уже отчетливо различались очертания бабочек.
– Кто это? – вздрогнул Патрик, заметив тень в окне второго этажа.
На миг ему почудилось, что это сама леди Эспен, сошедшая с портрета. И она мстительно ухмыльнулась, растворяясь в солнечном свете.
– Люси, мне нужно в архив Тетайлон-Холла. Проведете меня, если ваш отец не желает помогать? – твердо спросил Патрик, пока телом садовника занимались представители властей.
– Да, – кивнула Люси. – Все в библиотеке.
Архив находился в западном крыле. Как оказалось, там паровое отопление давно вышло из строя, оставив после себя только вздыхающие на стенах ржавые трубы. Поместье явно переживало не лучшие времена. Страницы книг в библиотеке пошли волнами от сырости, на дубовых шкафах виднелись следы плесени.
– Кто-то вел записи о происшествиях для истории семьи? – уточнил Патрик.
Люси указала на покрытый зеленым сукном стол, где лежала большая книга в кожаном переплете с серебряным гербом рода Тетайлонов. Патрик открыл ее, начиная пролистывать все, что происходило за последние семь лет.
Официальная запись о смерти леди Эспен Тетайлон гласила: «погибла в результате несчастного случая». Но деталей никто не зафиксировал. Намеренно? Или случайно?
Патрик делал для себя заметки, а потом изучал их и сопоставлял с газетными хрониками относительно семьи Тетайлонов, которые запросил в городском архиве еще до поездки в имение. Выходило, что после гибели леди Эспен в Тетайлон-Холле каждый год весной кто-то умирал: сначала она сама, потом семейный врач, затем – кучер, личная служанка леди Эспен, двое личных слуг лорда Эдгара, новая хозяйка
