— скептически выгибаю бровь. Глядя на Марса, в голову приходят сплошь развратные идеи.
— Правда или желание? — играет бровями негодник.
— Серьёзно? Хорошо, — киваю, поддаваясь его настроению. Как раз узнаю о нем побольше. Он жестом предлагает начать мне.
— Хорошо, почему лев? — спрашиваю, показывая на герб на браслете.
— Это не лев, а ицар. Мамин питомец. Ещё до нашего рождения мама забрала из леса котёнка, и он воспитывался во дворце. Бластер, наш старичок, уже тридцать пять лет является главным защитником и талисманом всей семьи. И заранее увековечен на гербе нашего рода. Моя очередь? — выжидательно выгибает бровь Марс, киваю, принимая такой ответ. — Поцелуй меня.
— Эй, — возмущённо вскакиваю. — Так не честно! Ты должен спросить сначала: правда или желание.
— Ты не спрашивала. Сразу вопрос свой задала. Я принял твои правила, — усмехается мужчина, коварно улыбаясь.
— Ладно. Исполню твоё желание, но с одним условием. Повторяться нельзя. Как с вопросами, так и с желаниями!
— Вполне честно, — кивает Марс.
Тяжко вздохнув, вытягиваюсь. Он особо не помогает. Ждёт, когда сама потянусь. Взбираюсь с ногами на диван и встаю на колени. Чтобы быть с ним одного роста. Царапаю выбритые виски и склоняюсь ближе. Марс горячими ладонями бока сжимает, придерживает и даже его тёмные очки не мешают мне знать, что в данный момент он смотрит на меня. Наши носы соприкасаются. И в последний момент чуть смещаюсь и целую его в щёку.
— Коварная ты женщина, Лана! — мужчина удивлённо отстраняется и хохочет. Я тоже улыбаюсь. Мне очень нравится его смех. Он такой вибрирующий, громкий. — Отыграюсь, не отвертишься, Огонёк.
— Где вы учились так вкусно готовить? Просто в моем понимании, принцы не умеют этого делать, — спрашиваю откровенную ерунду.
— Пока учились в академиях, жили без слуг и помощников. Вот и учились справляться, — пожимает плечами парень. — Да и с детства были самостоятельными, никто за нами с салфеткой и ложечкой не бегал.
— А в каких академиях ты учился?
— Э, нет. сейчас мой черед, — качает головой Марс. — И я хочу нормальный поцелуй в губы. С языком и минимум три минуты.
— Не повторяться, Марс. Ты уже загадывал поцелуй. Сам виноват, что не уточнил, — фыркаю я.
— Ладно. Тогда моё желание такое. Ты пять минут не говоришь мне нет. И не убегаешь.
— Нет. Знаю я тебя. Ты же приставать начнёшь!
— Руки буду держать только на талии. И губы останутся нетронутыми, — обещает он. Поколебавшись, соглашаюсь. И вскрикиваю. Мужчина перетаскивает меня на свои колени. Благо сажает боком. Правда, очень тесно. — Пять минут, огонёк, — дыханием щеку опаляет и тут же целует.
— Ты аферист! — ворчу, стараясь отстраниться. А Марс в шею носом зарывается. Жилку языком ласкает. Дышит жаром, разгоняя мурашки.
— Я тебе нравлюсь? — выдыхает он, прикусывая мочку уха.
— Да, — закатываю глаза, поглядывая на часы. И стараюсь не обращать внимания на поднимающуюся волну возбуждения.
— Ты думала обо мне эти дни? — Марс целует за ушком, слегка царапая чувствительную кожу.
— Да, — никогда не признаюсь, что это правда. Всего лишь нельзя отвечать нет.
Жду новый вопрос, стараюсь не трепетать от чувственных ласк. Глаза закрываю, цепляюсь за его предплечья. Но он и вправду не переходит границ. Правда, ладонь у него большая, лежит на животе, а большой палец гладит под грудью, едва-едва касаясь полушарий. Жар растекается от этого горячего сеатского мужчины. А губы оставляют дорожки поцелуев. Он зубами стягивает лямку сарафана, кусает за плечо и тут же зализывает. Оглаживает языком ключицу и ямочку под горло.
— Марс, — стараюсь отстраниться, вытягиваюсь в струнку, но делаю только хуже.
— Ещё минута, Огонёк, — жарко выдыхает в ложбинку негодник и целует вздымающуюся грудь. — Как ты вкусно пахнешь. Через месяц свадьбу сыграем?
Мужчина отстраняется и, сняв очки, в глаза заглядывает.
— Да, — облизнув губы, соглашаюсь и с этим.
— Можно поцеловать в губы? — спрашивает и улыбается искуситель.
— Да! — выпаливаю и, качнувшись, подаюсь к нему.
Он не нежничает, сразу же бросается на мои губы. Впивается, прикусывает, оглаживает языком и ныряет в глубину рта. Поцелуй медленный, настойчивый и глубокий. Выбивающий почву под ногами. Подчиняющий, но не удерживающий. Его руки всё ещё на талии. Я сама льну к нему, в волосы зарываюсь, царапаю затылок. И отвечаю. Горю в буквальном смысле. Его температура передалась и мне.
— Безумно горячая, Огонёк, — шепчет Марс, прикусывая губу. Вздрагиваю, когда ладонь накрывает грудь.
— Пять минут прошли, — вспоминаю сипло и, ударив по наглой конечности, сползаю. — И я больше не хочу играть.
— Я тоже, — соглашается мужчина. Перехватывает мою руку и направляет на свой пах. — Тебя хочу, безумно.
Краснею, скорее багровею. Нет, я, конечно, раскрепощённая дама. Но всё же его откровения иногда выбивают из колеи.
— Можешь сходить в душ, — фыркаю, чувствуя жар сквозь плотный материал брюк и отдёргивая конечность.
И я сбегаю первой. Правда, на кухню, якобы за водой. Умываюсь в раковине, остужаюсь и даже слегка отчитываю себя.
— Лан, — Марс не выдерживает ожидания и заглядывает ко мне. — Макс с Регором спрашивают: ты перед гибернацией медосмотр проходила ведь?
— Ну да, — киваю, выключая смеситель.
— Пломбу меняли или зубы как-то лечили? — прилетает из коммуникатора вопрос от Макса.
— Было такое.
— Быстро в Корпус! — рявкает Регор и отключает связь.
— И что это всё значит? — обращаюсь к такому же обескураженному Марсу. Парень плечами пожимает и, обняв, тянет к платформе в углу нашей прихожей.
В Корпус мы попадаем за считанные минуты. И нас встречает целая делегация во главе с Зоей в её молодом обличии. Бывшая
