ее помощью человека.
– Вайолет? – слева от меня появился Даин. – Это правда ты ударила молнией? И разрушила башню?
И убила Джека.
Я кивнула, вспоминая времена, когда целилась в плечо, а не в сердце. Яды, которыми обезвреживала, а не убивала. Я оставила Орена без сознания на Молотьбе и не била в горло, даже когда он ворвался ко мне в комнату.
А все потому, что не хотела становиться убийцей.
– В жизни ничего такого не видел. По-моему, заклинателей молний не было уже больше века… – он замолк. – Вайолет?
– Я его убила, – прошептала я, разглядывая центральную нагрудную пластину на Тэйрне.
В ней же все и крепится, верно? Мне еще надо было как-то снять с него эту штуку.
Мама бы так гордилась, узнав, что я теперь как все остальные. Как она. Пустой желудок снова содрогнулся, и меня опять замутило, будто тело пыталось исторгнуть эту тошнотворную истину.
– Проклятье. – Он погладил меня по спине. – Все хорошо, Ви.
В этот раз я пришла в себя быстрее, и Даин прижал меня к груди, мягко покачивая и успокаивающе поглаживая по спине.
– Я его убила?
Почему я больше ничего не могла сказать? Заевшая музыкальная шкатулка, повторяющая одну и ту же мелодию снова и снова – и меня видели все. Все знали, что я не выдержала последствий применения собственной печати.
– Знаю. Знаю. – Он поцеловал меня в макушку. – И если больше не захочешь пользоваться этой силой, то и не надо…
– Убирайся на хрен с этой чушью. – Ксейден толкнул Даина в грудь и забрал меня из его объятий, потом схватил за плечи и развернул к себе. – Ты убила Барлоу.
Я кивнула.
– Молния. Твоя печать – молния, да? – Он смотрел на меня так жарко, словно мой ответ – ключ ко всему, что ему нужно.
– Да.
Он кивнул, на его лице заходили желваки.
– Я так и думал, но сомневался, пока не увидел, как ты снесла башню.
Так и думал? Какого вейнина это еще значит?
– Слушай меня, Сорренгейл. – Он заправил выбившиеся локоны мне за ухо – поразительно мягким жестом. – Без Барлоу мир стал лучше. Мы оба это знаем. И я бы и сам хотел прикончить поганца. То, что ты сделала, спасет множество жизней. Он был просто головорезом и становился бы только хуже, накапливая силы. Его драконица выберет другого всадника, когда будет готова. Я рад, что он мертв. Я рад, что ты его убила.
– Я не хотела, – чуть слышно прошептала я. – Я просто так разозлилась, и еще мы поймали Лиама. Я думала, сила связи наконец меня прикончит. – У меня распахнулись глаза. – Я была на грани, Ксейден. На самой грани. Я должна была что-то сделать.
– То, что ты сделала, спасло жизнь Лиама. – Его большой палец поглаживал мою щеку – в полном противоречии его голосу, – и по его глазам я поняла, что он знает, что я сделала.
– Я этого не хочу, – не выдержала я. – Рианнон может переносить предметы, Даин читает воспоминания…
– Эй, – воскликнул Даин.
– Думаешь, я этого еще не знаю? – бросил Ксейден через плечо.
– Каори может переносить в реальность плоды своего воображения, а Сойер управляет металлом. Мира может расширять чары. У всех есть печать, пригодная не только для сражения. Это оружие добра. А что я такое, Ксейден? Я, мать его, орудие для бойни.
– Необязательно пользоваться силой, Ви, – начал Даин мягко и успокаивающе.
– Хватит. С ней. Нянчиться, – отчеканил каждое слово Ксейден. – Она не дитя малое. Она взрослая женщина. Всадница. Относись к ней соответственно и имей совесть сказать ей правду. Думаешь, Мельгрен или любой другой генерал – включая ее собственную мать – позволит ей отсиживаться с такой силой в стороне? И скрыть ее уже не получится, учитывая, что она только что уничтожила учебный форт.
– Ты просто хочешь, чтобы она стала, как ты, – возразил Даин. – Хладнокровной убийцей. Скоро начнешь ей впаривать, что все нормально, к убийствам привыкаешь.
Я резко вдохнула.
Ксейден пригвоздил его взглядом.
– Кровь в моих венах такая же теплая, как в твоих, Аэтос, и если в следующем году ты хочешь занять мое место, то лучше вбей в башку пораньше, что к убийствам нельзя привыкнуть, но можно понять, что иначе никак. – Он повернулся ко мне, впился темным взглядом в мои глаза. – Это не ясли. Это война – и я это тебе уже говорил: страшная истина, которую предпочитают забывать люди вдали от фронта, – на войне всегда кто-то умирает.
Я начала мотать головой, но он прищурился, не отводя взгляда.
– Нравится тебе или нет, но силы вроде твоей спасают жизни.
– Убивая?! – воскликнула я.
Если Сгаэль права и печать отражает сущность всадника, то я заслуживаю прозвище, которое дал мне Ксейден… Вайоленс.
– Побеждая армии захватчиков раньше, чем они успеют добраться до гражданских. Хочешь, чтобы племянник Рианнон в той пограничной деревеньке выжил? Вот так он выживет. Хочешь, чтобы выжила Мира в тылу врага? Вот. Так. Она. И выживет. Ты не просто оружие, Сорренгейл. Ты лучшее оружие. Тренируй эту способность, овладей ею – и сможешь защитить все королевство. – Он вновь вернул мне за уши растрепанные ветром волосы, убрав их с глаз, чтобы у меня не было поводов не видеть честность в его глазах. Убедившись, что я не собираюсь спорить, он посмотрел в сторону. – Рианнон, доставишь ее обратно в цитадель?
– Конечно, – подскочила Рианнон.
Даин фыркнул и ушел к остальным, оставив нас.
– Седло… – начала я.
– Тэйрн может снять его сам. Это было одно из его усовершенствований. – Ксейден повернулся, чтобы уйти, но остановился. – Спасибо, что спасла Лиама. Он для меня важен.
– Благодарить не обязатель… – Я вздохнула, глядя ему в спину. – Ну вот. Уже ушел.
– У вас самые странные отношения, что я видела, – сказала Рианнон, взяв меня под руку.
– Нет у нас никаких отношений. – Я посмотрела на Тэйрна, на удивление придержавшего язык во время разборок Ксейдена и Даина.
«Иди, – поторопил он. – Но не давай совести заесть тебя, Серебристая. Твои чувства естественны. Переживи их и отпусти. Командир крыла говорит правильно. С такой печатью ты – главная надежда королевства против орд зла. Отдохни, мы увидимся завтра. Седло я сниму сам».
– У вас явно есть отношения, – продолжила Рианнон, потянув меня за собой. – Просто я не могу понять, из-за чего именно вы цапаетесь: из-за дружбы в стиле «противоположности притягиваются» или из-за медленно и смертельно тлеющего сексуального напряжения. – Она взглянула на меня искоса. – А теперь объясни, как вы вдвоем с драконом так быстро двигались.
– В каком смысле?
– Пока Лиам падал, мы с Фейгэ летели быстро, очень быстро, но по углу и скорости я понимала, что мы не успеем, и тогда ты вроде бы… – Она покачала головой. – Просто в одну секунду ты еще высоко над ним, а в следующую – уже держишь его. Никогда не видела, чтобы дракон летал так быстро. Будто я моргнула и все пропустила.
Теперь совесть грызла меня по совершенно другой причине.
Рианнон – моя подруга, ближайшая здесь, если честно взглянуть на то, что произошло между мной и Даином, которого другом уже считать… сложно. И уж она-то имеет право знать…
«Не переживай из-за того, что не можешь ей рассказать. Это секрет драконов, не твой, – предупредил Тэйрн. – Никто не имеет права рисковать нашими детьми. Даже ты, Серебристая».
– Просто Тэйрн очень быстрый, – попыталась объяснить я.
Не ложь, но и не полная правда.
– И слава богам. Должно быть, Зинхал очень любит Лиама, раз он дважды обманул сегодня смерть.
Но это не Лиам обманул смерть.
А я.
И я не могла не задаться вопросом, не сидит ли сейчас в каком-нибудь измерении Малек на своем престоле в ярости оттого, что я вырвала душу из его хватки.
Но ведь я отдала ему душу Джека.
И возможно, тем самым навсегда осквернила свою.
* * *
Деревянная мишень в моей комнате покачнулась, когда новый клинок лег точно
