Сейчас идут они просто по норам, ибо сказано им было идти на мычание.
— Как ты думаешь, тень черной лошади, — спрашивает воин-жрец, — сможет твой брат в нужный момент отозвать нас отсюда?
— Думаю, сможет, — отвечает движущаяся с ним бок о бок тень, — хотя меня это не волнует. Я и своим ходом могу добраться, куда захочу.
— Но я-то нет.
— Твои заботы, папаша. Мне до этого нет дела. Ты же сам вызвался сопровождать меня; я этого не хотел.
— Тогда в руки Чего Бы Там Ни Было, что больше, чем жизнь или смерть, препоручаю я себя, если послужит этот акт хоть какой-то помощью в сохранении моей жизни. Если же нет, то не препоручаю. Если само мое изречение всего этого является проявлением самонадеянности и, следовательно, не будет правильно воспринято Чем Бы Там Ни Было, что может или не может не счесть за труд меня выслушать, тогда я отказываюсь от этого высказывания и прошу прощения, если оно желаемо. Если же нет, то не прошу. С другой стороны…
— Аминь! И прошу тебя, помолчи! — грохочет Тифон. — Мне послышалось что-то вроде мычания — там, слева.
Исчезнув на фоне темной стены, скользит Тифон за поворот и исчезает где-то впереди. Мадрак щурится сквозь инфракрасные очки, готовый, похоже, благословить все, что бы ему ни встретилось.
— Пещеры эти, видно, глубоки и просторны, — шепчет он.
Ответа нет.
Вдруг он натыкается на дверь, и это, может быть, как раз та дверь…
Он распахивает ее и сталкивается нос к носу с Минотавром.
Мадрак поднимает свой посох, но чудище исчезает в мгновение ока.
— Где?.. — бормочет он.
— Прячется, — неожиданно совсем рядом говорит Тифон. — Затаился где-то среди путаницы ходов и переходов своего логова.
— Но почему?
— Похоже, что на таких, как он, охотятся такие, как ты, — и ради мяса, и ради трофея — набыченной головы рогатого мужчины. Он боится прямой стычки и отступает — похоже, люди используют против скота оружие. Войдем же в лабиринт и будем надеяться, что больше его не увидим. Вход в нижние ярусы, который мы ищем, лежит где-то внутри.
И чуть ли не полдня бродят они по лабиринту в безуспешных поисках Не Той Двери. Трижды попадаются им двери, но за каждой белеют только кости, кости, кости.
— Интересно, а как дела у других? — спрашивает воин-жрец.
— Либо лучше, либо хуже, а может, так же, — отвечает его спутник и смеется.
Разглядывая кости вокруг себя, Мадрак едва успевает среагировать на атакующего зверя. Он поднимает свой посох, и начинается битва.
Он бьет его между рогов и по бокам. Размахивая посохом, лупит тварь — колет, рубит, режет. Сходится с ней в рукопашной.
И так они дерутся, нанося друг другу урон и увечья, пока наконец не поднимает чудовище Мадрака на рога и не швыряет его через всю комнату. С грохотом рушится толстяк левым плечом на груду костей. Когда пытается он подняться, раздается вдруг леденящий душу рев, это, набычившись, мчится на него Минотавр. Мадраку удается встать на четвереньки, и он начинает выпрямляться.
Но тень черной лошади падает на чудище, и оно исчезает — полностью и навсегда.
Мадрак склоняет голову и поет Литанию Возможно Должной Смерти.
— Миленько, — фыркает его спутник, когда он доходит до заключительного «Аминь». — Знаешь, толстячок, мне кажется, я нашел Не Ту Дверь. Я-то могу войти, ее не открывая; так что решай, что ты будешь делать.
— Погоди чуть-чуть, — говорит Мадрак, выпрямляясь. — Каплю наркотика, и я буду как новенький и сильнее, чем раньше. И тогда мы войдем вместе.
— Отлично. Я подожду.
Мадрак вкалывает себе наркотик, и через некоторое время он — почти бог.
— Ну а теперь показывай дверь, и пойдем.
— Вот она.
Дверь — огромная, неприступная, бесцветня в инфракрасных лучах.
— Открывай, — говорит Тифон, и Мадрак так и поступает…
В отсветах пламени он играет, треплет рукавицу. Размером примерно с двух или двух с половиной слонов, развлекается он со своей игрушкой, лежа на куче костей.
Одна из его голов принюхивается к неожиданному сквозняку из-за Не Той Двери; две головы ворчат, а третья роняет рукавицу.
— Ты понимаешь, что я говорю? — спрашивает Тифон, но ни искорки интеллекта, ни проблеска хоть какого-то понимания нет в шести красных глазах. Хвосты его подергиваются, и он встает, весь в чешуе, необоримый, на фоне беспокойного зарева.
— Красивый песик, — комментирует Мадрак, и тот виляет хвостами, разевает пасти и бросается вперед.
— Убей его! — кричит Мадрак.
— Невозможно, — отвечает Тифон. — Вовремя — невозможно.
Пара подошв на алтаре
Добравшись наконец до мира Интерлюдичи и пройдя через внезапно открытые поэтом в черноте зеленые двери, Вэйким и Врамин вступают в безумный мир, где в избытке дожди и религии. Быстроногие, останавливаются они на влажном торфе у города, чьи жуткие черные стены нависают прямо над ними.
— Теперь мы войдем внутрь, — говорит поэт, поглаживая свою небесно-зеленую бороду. — Мы войдем через вон ту маленькую дверь, видишь, слева; я открою ее для нас. Потом мы загипнотизируем, подчиним стражей, которые могут там оказаться, и пойдем прямо к сердцу города, к его главному храму.
— Стащить башмаки для Принца, — говорит Вэйким. — Странное задание, особенно для такого, как я. Если бы он не обещал мне вернуть мое имя — мое настоящее имя — перед тем, как я убью его, я бы не согласился на это.
— Понятно мне это, Лорд Рэндалл, мой сын, — говорит Врамин, — но скажи мне, что ты собираешься делать с Гором, который тоже хочет убить его и который работает сейчас на него, только чтобы получить в качестве вознаграждения такую возможность?
— Убью, если понадобится, сначала Гора.
— Меня впечатляет стоящая за всем этим психология, и я надеюсь, ты дозволишь мне еще один вопрос: какая разница, ты убьешь его или Гор? В любом случае он будет все так же мертв.
Вэйким молчит, задумавшись, словно это впервые пришло ему в голову.
— Но это же мое поручение, а не его, — говорит он наконец.
— В любом случае он будет все так же мертв, — повторяет Врамин.
— Но не от моей руки.
— Да. Но я не вижу никакой разницы.
— По сути дела, я тоже. Но поручение же было дано мне.
— А может, и Гору.
— Но не моим хозяином.
— А почему у тебя должен быть хозяин, Вэйким? Почему ты не сам себе хозяин?
Вэйким трет себе лоб.
— Я… не… по правде… не знаю… Но я должен делать, как мне сказали.
— Понимаю, — говорит Врамин; и пока Вэйким сбит с толку, крохотная зеленая искорка прочерчивает дугу между кончиком трости и его затылком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
