Он становится бесконечно уходящим вверх деревом, его срубают, и оно падает — вечно.
В конце вечности лежит он на спине и смотрит вверх на Принца Который Ему Брат, тот стоит над ним во весь рост и держит его глазами в заточении.
— А теперь ты можешь уйти, брат, ибо в честной борьбе победил я тебя, — приходят зеленые слова.
И склоняет Гор голову, и исчезает этот мир, и появляется мир прежний.
— Брат, я хочу, чтобы ты убил меня, — говорит он и кашляет, и саднят его синяки.
— Я не могу.
— Не посылай меня назад после такого разгрома.
— А что еще могу я сделать?
— Даруй мне хоть каплю милосердия. Не знаю как.
— Тогда выслушай меня и отправляйся с почетом. Знай, что я убил бы твоего отца, но пощажу его ради тебя, если поможет он мне, когда придет время.
— Какое время?
— Решать об этом ему.
— Не понимаю.
— Просто передай ему послание, идет?
— Идет, — говорит Гор и начинает вставать.
И когда он вновь на ногах, оказывается, что стоит он в Зале Тысячи Гобеленов один-одинешенек. Но в самый последний мучительный момент он кое-что узнает.
И спешит это записать.
Люди, вещи, жизнь
— А где Гор? — спрашивает Мадрак. — Он же только что был здесь.
— Отправился домой, — говорит, потирая плечо, Принц. — Теперь давайте я расскажу вам о своей проблеме…
— Мое имя, — говорит Вэйким, — верни его. Немедленно.
— Да, — говорит Принц, — я его тебе верну. Ты — как раз часть той проблемы, о которой я упомянул.
— Немедленно, — повторяет Вэйким.
— Не чувствуешь ли ты себя в этих башмаках чуть по-иному?
— Да.
— И как?
— Не знаю… Верни мне имя.
— Отдай ему рукавицу, Мадрак.
— Мне не нужна рукавица.
— Натяни ее, если хочешь узнать свое имя.
— Хорошо.
Он натягивает рукавицу.
— Ну как, ты не знаешь своего имени?
— Нет. Я…
— Что ты?
— Кажется знакомым, таким знакомым, когда ее сеть охватывает тело…
— Ну конечно.
— Не может быть! — говорит Мадрак.
— Не может? — переспрашивает Принц. — Возьми этот жезл и подержи его, Вэйким. Вот, повесь на пояс ножны…
— Что ты делаешь со мной?
— Возвращаю по праву тебе принадлежащее.
— По какому праву?
— Возьми жезл.
— Не хочу! Ты не можешь меня заставить! Ты обещал мне мое имя. Скажи его!
— Только после того, как ты возьмешь жезл. Принц делает к Вэйкиму шаг. Тот отступает.
— Нет!
— Возьми!
Принц наступает. Вэйким пятится.
— Я… я не могу!
— Можешь.
— Тут что-то… Какой-то запрет, чтобы я касался этого предмета.
— Подними его — и ты узнаешь свое имя, свое истинное имя.
— Я… Нет! Я больше не хочу его знать! Оставь его себе!
— Ты должен взять его.
— Нет!
— Черным по белому было написано, что ты должен его взять.
— Где? Как?
— Я сам написал это…
— Анубис! — кричит Вэйким. — Услышь мою мольбу! Я взываю к тебе и всем твоим силам! Приди ко мне сюда, где стою я в кольце твоих врагов! Тот, кого я должен уничтожить, у нас в руках! Помоги же мне, ибо я отдаю его тебе!
Врамин окружает себя, Мадрака и Генерала изысканным частоколом языков зеленого пламени.
Стена за спиной у Вэйкима медленно растворяется, и входит бесконечность.
Безжизненно свисает рука Анубиса, глумливо осклабилась его морда, сам он смотрит вниз.
— Превосходно, слуга! — раздаются слова. — Ты отыскал его и загнал в угол. Ну что ж, остался последний удар — и твое поручение выполнено. Воспользуйся фугой!
— Нет, — говорит Принц, — он не уничтожит меня, даже и с фугой, пока у меня есть для него кое-что. Ты узнал его с первого взгляда, тогда, давным-давно. Но уже рядом его истинное имя, и он услышит его.
— Не слушай его, Вэйким, — говорит Анубис. — Поскорее убей его!
— Хозяин, правда ли, что он знает мое имя? Мое настоящее имя?
— Он лжет! Убей его!
— Я не лгу. Подними жезл, и ты узнаешь правду.
— Не прикасайся к нему! Это ловушка! Ты погибнешь!
— Неужели я прошел через весь этот лабиринт деяний, чтобы просто убить тебя таким нелепым образом, Вэйким? Кто бы из нас не пал от руки другого, в выигрыше всегда будет один пес. Он знает об этом и потому послал тебя совершить чудовищный поступок. Смотри, как он смеется!
— Потому что я выиграл, Тот! Он сейчас убьет тебя! Вэйким шагает к Принцу, затем опускает руку и вытаскивает жезл.
Он кричит, и даже Анубис отшатывается назад. Смехом становится постепенно его крик. Он поднимает жезл.
— Молчать, собака! Ты попользовался мною! О, как ты мною попользовался! Тысячу лет учил ты меня смерти, чтобы мог я не дрогнув убить своего сына и отца. Но теперь ты видишь перед собою Сета Разрушителя, и дни твои сочтены!
Глаза его сверкают сквозь сеть, покрывающую все тело, а сам он парит над полом. Луч голубого света срывается с жезла, зажатого у него в руке, но Анубис успевает ускользнуть, растворившись с молниеносным жестом и едва слышным воем.
— Мой сын, — говорит Сет и касается плеча Тота.
— Мой сын, — говорит Тот, склоняя голову. Позади них гаснут языки зеленого света.
Что-то темное кричит среди света, среди ночи — где-то.
Слова
Между нами с тобою —слова,как известки раствор,что сцепляет, разделяя,всех нас воедино.
Их сказать,тень отбросить от них на страницу(это — переплетение общих страстей,узнаванье друг в друге себя,неотличности нашей под кожей) —возвести из возможности чистойсобор, чтобы стилосом шпиляметил он бесконечность.
Когда завтра придет, оно будет сегодня,и ежели не капля,значит, вечностьблеснет порой на кончике пера,когда чернила наших голосоввокруг теснятся ночью неизбывнойи метит лишь раствор границы наших клеток.
— Что это за бред? — спрашивает Князь Юскиф Рыжий, который во главе двадцати своих воинов направляется опустошать приграничные земли своего соседа, Дилвита из Лильяменти.
Его спутники нагибаются пониже, чтобы разобрать в тумане выбитые на валуне слова.
— Княже, я слышал о подобных штуках, — замечает его помощник. — Это дело рук поэта Врамина, он чаще всего именно так и публикуется: бросает свои стихи на ближайший мир, и там они отпечатываются на самом твердом оказавшемся под рукой материале. Он похваляется, что писывал притчи, оды и поэмы на камнях, листьях, даже, как это, на лоне вод.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
