Задний двор, на котором они оказались, был, судя по всему, заполнен тем, что не поместилось внутри склада. Вдоль длинного забора тянулась череда старых клетушек, в половине из которых отсутствовали двери, перемежаемая кучами сваленных вместе досок, а то и просто мусора. Санея хотела сказать, что нужно посмотреть, что на той стороне, но Лем уже направился к одной из кладовок.
— Там…
— Что? — она не расслышала, что Джир сказал. Судя по всему, неудачливый кандидат в губернаторы держался из последних сил. Стиснув челюсти, он ухватился за повязку на левой руке и, судя по всему, с трудом боролся с тем, чтобы осесть на землю.
— Там кто–то идет, — произнес он более отчетливо.
Санея резко повернулась — Джир смотрел ей за спину. Далеко от них, метрах в пятидесяти, где забор уходил в сторону, огибая здание склада, виднелась фигура человека. Прошла секунда, и рядом с первой фигурой появилась вторая.
— Лем…
— Вижу, — парень бесшумно возник рядом с ними.
— А за забором?.. — начала она.
Лем покачал головой.
— Если бы ты прислушалась, тоже услышала бы.
— А если…
Она не договорила, потому что именно в этот момент вернулась боль. Действие обезболивающей повязки окончилось, это была уже третья, а использовать больше двух подряд, не держа при этом поврежденные ткани в полном покое, нельзя категорически. Авиртон рассказывал, что боль «отката» в такой ситуации, скорее всего, напоминает озарение, потому что жизнь открывается для тебя с совершенно новой стороны… Единственное, о чем успела подумать Санея, прежде чем ее скрутило, — это о том, что она ненавидит Авиртона… потом она упала и закричала. Кажется, даже на какое–то время потеряла сознание, потому что следующим, что почувствовала, была… все та же боль, только немного приглушенная, а еще то, что ее кто–то тащит, волочет по земле, держа под руки.
— Что?..
— Сейчас, еще немного.
— Но…
— Успокойся, все будет хорошо.
Санею прислонили к чему–то спиной.
— Выпей это.
— Но…
— Без разговоров! Я не смогу долго держать такую рану!
Кто–то взял ее за подбородок. Сопротивляться Санея не могла, так что ей пришлось сделать столько глотков, сколько получилось. Почти тут же в голове что–то взорвалось, и реальность вдруг стала необыкновенно ясной. Она абсолютно точно знала, что нога у нее болит, и болит очень сильно, но при этом каких–то негативных ощущений это не вызывало. Просто информация, и ничего больше. Странное ощущение.
Уже почти спокойно Санея подняла взгляд на человека рядом с нею.
— Откуда ты появилась?
— Я пока немного занята, — ответила Ильса. — Но поговорим мы с тобой еще обязательно. И на вопросы тогда придется отвечать тебе. И прежде всего ты объяснишь, какого хрена здесь происходит!
Последние слова Ильса кричала, поднимая перед собой руки в каком–то сложном магическом жесте. Через секунду воздух вокруг них подернулся мелкой рябью, как если бы они оказались внутри стеклянного купола, по стенкам которого текла вода. Кроме них двоих, под защиту попала еще пара метров земли и кусочек деревянной стены, на которую Санея опиралась. Еще через мгновение раздался звук будто бы треснувшего стекла, и Ильсу бросило на Санею.
— Ах, так! А вот этого не хочешь?!
Девушка выбросила вперед руку — в сторону мелькавшего за щитом (оказалось, что защита устояла, на что Санея не особо надеялась) силуэта, и из поверхности купола наружу выстрелило тонким прозрачным сгустком энергии. Силуэт еще какое–то время сохранял вертикальное положение, а затем сполз на землю бесформенной кучей.
— Не убирай щит, — поспешно предупредила Санея. Ей показалась, что Ильса стала опускать руки.
— Я и не собиралась, — ответила рыжая, хотя руки все же опустила. Видимо, напрямую их положение с заклятьем связано не было. — Но ты, судя по всему, что–то знаешь об этом?
Внезапно раздался грохот, какой бывает, когда Плишка натыкается на стену — примерно тот же звук, что и при обрушении стены, — а сразу за ним еще серия мелких хлопков. Санея смотрела во все глаза, но сквозь защитное поле почти ничего не было видно.
— Ты уверена, что сейчас самое время?
— Кажется, от этой информации напрямую зависит наше выживание. Откуда эти резвые мертвяки?
— Я сначала думала, что это все тот мерзкий старикашка — Тарихлас, но Лем говорит… не смотри на меня так!
Если бы Санея не была до такой степени обессилена, она бы…
— Как?
— Так.
Какое–то время они просто смотрели друг на друга.
— Как бы то ни было, — произнесла Ильса, отворачиваясь и дотрагиваясь кончиками пальцев до поверхности защитного поля, — Минглон сказал, чтобы я тебя охраняла. Пока они разбираются с мертвецами.
— А Лока тоже здесь?
— Конечно. Собственно, это из–за него мы все сюда сорвались. Лока, Северен, Минглон, Кравен, Коул, Мерзкая, гладиаторы… Плишку оставили в Ордене для безопасности…
— А больше вы никого не видели? — спросила Санея. — Только мертвецов?
— Кого, например?
— Лем… Лем говорил, что здесь какой–то колдун. Очень сильный. Сильнее Тарихласа и сильнее Кравена. Там внутри была какая–то магическая ловушка. Круг, внутрь которого можно войти, но нельзя выйти наружу, а когда обычный оживший труп проходил через эту линию, он превращался вот в такого вот.
— И как он выглядит? — спросила Ильса. Судя по взгляду, она была явно обеспокоена.
— Колдун? Мы его не видели. Просто мы попали в этот круг. Потом появилась Сайта…
Санея замолчала, сама не совсем понимая, чему конкретно она была свидетелем.
— Ты можешь сделать, чтобы он стал прозрачным? — спросила она.
— А чем, ты думаешь, я занимаюсь?
Время от времени встряхивая рыжей головой, Ильса касалась пальцами заклятья, и в какой–то момент видно действительно стало лучше. К сожалению, помогло это мало. Подруга затащила ее в тупичок между парой кладовок, так что с двух сторон от них были деревянные стены, с третьей — забор. Сквозь свободный промежуток можно было сколько угодно любоваться на темный остов склада, пускающий из–под крыши клубы черного дыма, но и только. В метре от них в земле лежало искореженное тело: куча плоти с редкими обрывками одежды. От него в воздух поднимался сероватый пар.
— Интересно, — Ильса приблизила лицо к самой поверхности щита. — Он как будто тает. Это немного напоминает то, что произошло с тем бесноватым, которого нашли в подземельях. Он всего пару дней прожил после этого. Ни Авиртон, ни Кравен сделать ничего не смогли. Он умер, а потом его плоть будто съела самое себя. Не сразу, но в конце концов от тела почти ничего не осталось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
