Матт пристально смотрел в окно, за которым медленно кружился ранний снег. «Единственное, что мне осталось сделать, это найти тебя, грязного, порочного сукиного сына».
И вдруг его осенило. Курт был в Чикаго вместе с Линной два дня назад. Уличный торговец в тот же день договорился о поставке товара. Вчера Курт снова поехал в Чикаго, чтобы заплатить дополнительные четыре тысячи долларов за обручальное кольцо — деньги, которых, очевидно, у него не было накануне. Специально полетел для этого в Чикаго. Обманул своего заказчика и стал продавать наркотики налево и направо.
До сих пор он еще не появлялся у Кристи. Скорее всего, он вложил деньги в это кольцо — кольцо легко переслать, легко продать. Кристи же фактически он выбросил на свалку, как ненужный хлам. А вдруг он не вернется за кольцом или деньгами? Неужели он все-таки решил скрыться? А что, если он все еще хочет жениться на Линне? Возможен ли такой вариант?
Матт снял трубку и позвонил в пансион. Ответа не было. После семнадцатого звонка он нажал на рычаг и, накинув на себя куртку, выскочил на улицу под не перестававший падать снег, сел в машину и повернул ключ зажигания.
Глава 30
Никаких обещаний…
Линна поплотнее укуталась в шерстяной шарф и потерлась о него подбородком, потом провела мыском ботинка по деревянному настилу пристани. На ней была надета широкая замшевая куртка защитного цвета. Куртка Матта. Вдыхая его запах и согреваясь его теплом, Линна чувствовала, что это придает ей силы. Сырой, холодный воздух был неподвижен и, словно влажной ватой, окутывал тело. Утопавшие в густом воздухе звуки, становились неясными и приглушенными, и раздававшийся время от времени скрип лодок, толкавших друг друга у пристани, был едва различим. Линна даже не слышала плеска волн, ударявшихся о деревянные столбы. Зато она чувствовала, как снежинки обжигают холодом лицо, налипая на ресницы и брови. Шел снег. Был скучный, серый, осенний день, какие обычно наступают много позже Дня Благодарения.
Линна смяла в руке веточку лаванды и, запрокинув голову, вдохнула ее аромат, наслаждаясь дурманящей свежестью. Да, она все знала, знала о Матте и Кристи. Да, он предупредил, что скоро уедет. Сегодня утром, нечаянно услышав разговор Матта по телефону, она невероятно расстроилась. Оказывается, она его ревновала. Ничем другим нельзя объяснить такую реакцию. Паркер и Джиллиан были правы, когда говорили, что никто не сможет сказать, когда к ней придет любовь. Она все поняла сама. А сегодня утром Линна сделала еще два открытия: во-первых, это неправда, что ей безразличен его отъезд, а во-вторых, впервые в жизни рядом с Маттом она почувствовала себя по-настоящему счастливой. Да, она полюбила.
Заниматься с ним любовью было для нее всем, о чем только она могла мечтать и даже больше. Он был с ней удивительно нежен и ласков, их страсть парила высоко-высоко над землей. Такое нельзя было даже представить.
Больше всего на свете Линне сейчас не хотелось встречаться с Куртом. Но, к несчастью, несколько минут назад он с Анни подошел к ней, и ее сладостно-щемящие воспоминания были прерваны. Линна твердо решила, что пора, наконец, честно и откровенно поговорить с ним обо всем. Несмотря на то, что Матт уезжает, несмотря на то, что сегодня утром он виделся с Кристи, прошлая ночь навсегда останется в ее памяти чем-то несказанно-волшебным, и что бы Курт ни сказал сейчас, он не сможет изменить ее чувства. Матт Хэлстон был еще здесь, рядом. И пока есть такая возможность, она постарается использовать каждую минуту, каждое мгновение, которое ей удастся провести вместе с ним.
Курт с нетерпеливым раздражением слушал кудахтанье старой курицы о причудах погоды, которая в этом году почему-то так рано испортилась. Старуха уселась на скамейку между ним и Линной и все квохтала, словно пыталась свить между ними гнездо. Ее руки то теребили полы куртки Линны, поплотнее их запахивая, то поднимали ей воротник, то обвязывали шарф вокруг головы. Наблюдая за этой возней, Курт уверенно поглаживал пальцами выступавший из кармана его пиджака бугорок под наброшенным сверху плащом. Эта курица только зря тратит свое время. И его тоже.
Игнорируя недвусмысленное покашливание, она еще битых десять минут болтала о какой-то чепухе, а он изо всех сил старался казаться терпеливо-вежливым. Но в конце концов, сколько можно терпеть?
— Я бы хотел поговорить с Линной наедине, — перебил Анни Курт. — Мне не хочется оказаться грубым, но я все-таки попросил бы вас оставить нас одних.
Прищурившись, Анни посмотрела на него, затем взглянула на Линну.
— Уйти? Оставить ее в такую погоду? — принялась возражать Анни. — Ведь идет снег.
— Я прекрасно вижу, что идет снег, — раздраженно ответил Курт. — А вам случайно не кажется, что в доме сейчас звонит телефон?
Он не догадался обуть теплые ботинки, и его ноги мерзли. Когда же эта ведьма перестанет, наконец, жужжать и мешать своим присутствием их разговору? Вот зануда, крутится вокруг них и в доме, и на улице.
— Если я кому-то действительно нужна, мне перезвонят, — Анни трижды повторила эту фразу.
Было яснее ясного, что она не хочет оставлять его наедине с Линной. Курт уже не в силах был сдерживать раздражение. В конце концов Линна пришла ему на помощь:
— Мы с Куртом должны кое-что обсудить, Анни. Я через несколько минут приду домой.
— Смотри, не засиживайся тут, детка. А то в такую погоду не мудрено и простудиться.
Старая черепаха невероятно медленно стала подниматься со скамейки, а потом поползла, еле передвигая ноги, через двор к дому, в котором надрывался телефон. Она часто останавливалась и на каждом шагу оглядывалась. Любопытная ворона! Ах, как тебе не нравится, что двое молодых людей находятся вне пределов слышимости!
К тому времени как Анни дошла, наконец, до телефона, он уже перестал звонить. Она открыла входную дверь и выглянула за угол. Возле дома стояла только машина Курта, ветровое стекло которой было покрыто тонким слоем снега. Где же Матт? Хорош гусь, только рассуждать горазд — нельзя оставлять Линну одну с Куртом! А сам? Всю неделю напролет спал у себя в комнате, а сегодня вот куда-то исчез. Она вернулась на кухню, чтобы продолжить наблюдать из окна за двумя фигурами, сидевшими на лавочке у озера.
— Послушай, мне кажется, на этот раз нам нужно поговорить серьезно, — быстро сказал Курт.
— Да, я совершенно с тобой согласна.
— Так вот что я хочу тебе сказать, — он понял, что слишком уж резко начал разговор, и попытался сгладить свою поспешность: придвинувшись на бревенчатой скамейке к ней ближе, он засунул руки в карман пиджака. — Я специально вчера ездил в Чикаго, чтобы купить для тебя…
