Бэннинг взглянул на Рольфа:
— Если вы найдете Молот и используете его против Новой Империи, не так ли?
— Так, Кайл. Это то, что ты должен сделать.
— Я?! — воскликнул Бэннинг. — Ты безумец! Я не ваш Валькар! Даже если бы я и был им, как я, лишенный памяти, найду Молот?
— Тебя лишил памяти Джоммо, — свирепо сказал Рольф, — он сможет и вернуть ее.
Ошеломленный Бэннинг умолк. Только сейчас он начал понимать размах и смелость планов Рольфа.
Корабль мчался к планете. Он коснулся атмосферы и погрузился в кровавый, все более густой и плотный туман. Бэннинг почувствовал удушье.
Начали появляться детали планеты: горные хребты, темные леса, сплошь покрывавшие континенты, угрюмые океаны, цепочки озер. Рольф говорил, что сейчас Катуун почти полностью пустынен, но человеку с Земли трудно представить картину целого мира, совершенно лишенного городов, звуков, людей. Глядя вниз, пока корабль опускался по длинной спирали, он нашел этот мир невыразимо суровым и печальным. Это ощущение возросло еще больше, когда он увидел руины, белые кости городов по берегам морей, озер и океанов, обширные проплешины в лесах, где деревьям мешали мостовые или могильники поваленных камней. Одно такое огромное бесплодное пятно — он знал это инстинктивно — когда-то было космическим портом, полным кораблей с бесчисленных звезд.
Впереди выросла горная цепь, вздымающая к небу острые пики. Корабль снижался, теряя скорость, и наконец без всякого толчка или сотрясения замер на плато, тянувшемся у подножия гор и служившего естественной посадочной площадкой.
Казалось, все ждали от Бэннинга, что он первым выйдет наружу, в свой мир. Он, сопровождаемый Рольфом, так и сделал. Бэннинг шел медленно, и снова все ему казалось сном. Небо, прохладный свежий ветер, несущий странные запахи, почва под ногами — все кричало о том, что он здесь чужой, и он не мог избавиться от этого ощущения.
Офицеры вышли вслед за ними, и капитан Бехрент нетерпеливо посмотрел на небо.
— Других еще нет, — сказал он.
— Скоро будут, — отозвался Рольф. — Им надо найти свои тайные пути. На это требуется время. — Он повернулся к Бэннингу. — Отсюда, — сказал он по-английски, — мы с тобой пойдем одни.
Бэннинг посмотрел вниз. Широкая, разрушенная временем дорога вела в долину. Там было озеро, а на его берегу — город. Лес вырос вновь, где только было возможно — чащи чужих деревьев, увитых неземными лианами, заросли кустарника. Но он все же не мог спрятать огромный город. По-прежнему возвышались колонны ворот, а за ними виднелись проспекты и площади, дворцы с провалившимися крышами, мощные арки и стены — и все безмолвное в красном свете на берегу спокойного, печального озера.
Они молча шли по дороге. Когда они спустились с возвышенности, ветер стих, и только звук их шагов нарушал тишину. Антарес тяжело нависал над горизонтом, «на западе», как определил для себя Бэннинг. Ему, привыкшему к маленькому яркому солнцу, Антарес казался огромным тусклым шаром, лишь загромождающим небо.
В долине было теплее. Он ощущал запахи леса, но в них не было и признака чего-либо, сделанного человеком. Город теперь был гораздо ближе. В нем не было заметно ни малейшего движения, не доносилось ни звука.
— Судя по твоим словам, — сказал Бэннинг, — я считал, что кто-то по-прежнему здесь живет.
— Идем к воротам, — только и ответил Рольф. Бэннинг повернулся и посмотрел на него.
— Ты чего-то боишься?
— Возможно.
— Чего? Почему мы идем одни? — Он внезапно протянул руку и схватил Рольфа за воротник туники, едва не задушив. — Зачем ты ведешь меня туда?
Лицо Рольфа стало совершено белым. Он не поднял руку, не напряг мускулы, чтобы освободиться от хватки Бэннинга. Он только сказал голосом чуть громче шепота:
— Ты подписываешь мой смертный приговор. Ради Бога, дай мне идти, пока еще…
Он не договорил. Его взгляд уперся во что-то за спиной Бэннинга.
— Будь осторожен, Кайл, — прошептал он. — Будь осторожен во всем, что станешь делать, иначе мы оба пропали.
ГЛАВА 5
Искренняя убежденность, прозвучавшая в голосе Рольфа, заставила Бэннинга поверить, что это не трюк. Он ослабил хватку, чувствуя, как по спине бегут мурашки от сознания того, что сзади кто-то есть.
Очень медленно он повернул голову.
Рольф сказал:
— Стой спокойно. Прошло десять лет с тех пор, как они тебя видели последний раз. Дай им время и ни в коем случае не беги.
Бэннинг и не думал бежать. Оцепеневший, он недвижимо стоял и смотрел на существа, выходящие из городских ворот. Существа двигались очень тихо, пока он занимался с Рольфом, и теперь за их спинами полукругом стояла целая толпа, делая бесполезной любую попытку к бегству. Это были не люди. Однако это были и не животные. Они не походили ни на что, что Бэннингу приходилось видеть в кошмарах или наяву. Но они выглядели быстрыми и сильными. Похоже, убить человека они смогли бы без особых усилий.
— Они твои телохранители и слуги, верные псы Валькаров, — прошептал Рольф. — Заговори с ними.
Бэннинг во все глаза смотрел на них. Существа были ростом со взрослого человека, но форма тела не была человеческой. Узловатые, горбатые тела, несколько ног. Больше всего они походили на гигантских быстрых пауков. Они были безволосы, только на гладкой сероватой коже ярким цветом выделялся прихотливый узор, не то — естественный, не то — татуировка. Пожалуй, это было даже красиво. Почти во всем можно найти красоту, стоит только ее поискать. Почти во всем…
— Что мне сказать?
— Напомни, что они твои!
Маленькие круглые головы и лица, детские лица с круглыми подбородками, небольшими глазами… Что было во взглядах этих устремленных на него глаз?
Существа зашевелились и подняли свои тонкие руки. Бэннинг мельком заметил, что руки заканчиваются безжалостными когтями. Один из них, стоявший впереди, как предводитель, внезапно заговорил неожиданно мелодичным свистящим голосом:
— Только Валькар может войти в эти ворота. Вы умрете.
И Бэннинг ответил:
— Смотри внимательно! Или твоя память так коротка?
Что было в этих взглядах? Мудрость? Жестокость? Мысли иных существ, которые человек не в состоянии понять?
Молчание. Огромные белые монолиты — остатки ворот — вздымали вверх свои разрушенные верхушки. На монолитах местами сохранилась резьба, изображающая таких же стражей-пауков, что окружали их теперь.
Они с сухим клацанием зашевелились, множество рук потянулось к Бэннингу. Он понимал, что когти на этих руках могут разорвать его на части с невероятной быстротой. Сопротивление или бегство было бессмысленно. Оставалось одно — продолжить эту отчаянно опасную игру. Бэннинг заставил себя приветственно раскрыть объятия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
