Остальные слова Хашдрахра были заглушены раздавшимся рядом с ними взрывом, сопровождавшимся криками и ударами осколком по крыше и бортам лимузина.
— Мы у здания суда! — крикнул шофер.
— Очень хорошо. Теперь сверните налево! — скомандовал Холъярд.
— Господи! — воскликнул шофер. — Да вы только поглядите!
— В чем там еще дело? — дрожащим голосом спросил Холъярд, распростертый на полу вместе с шахом и Хашдрахром. Он мог разглядеть только небо, верхушки зданий и проплывающие клубы дыма.
— Шотландцы, — произнес шофер упавшим голосом. — Господи, сюда еще и шотландцы направляются. — Лимузин остановился, заскрежетав тормозами.
— Хорошо, тогда подайте назад и…
— Да что у вас там, на полу, радар, что ли? Вы только гляньте в заднее окно, а уж потом говорите мне, подавать или не подавать машину назад.
Холъярд осторожно поднял голову и выглянул в окно. Лимузин накрепко застрял в толпе — волынщики впереди, а сзади отряд Королевских Пармезанцев, которые в это время выскакивали из Автоматического базара по другую сторону улицы от здания суда.
Взрывом разметало конвейерные ленты рынка и выбросило через выбитые стекла на улицы целый град консервных банок. Автоматическая касса выкатилась на улицу, держась каким-то совершенно непонятным образом вертикально на своем круглом пьедестале. «Видели ли вы нашу особую брюссельскую капусту?» — успела поинтересоваться она, а потом запуталась в собственных проводах и грохнулась на тротуар подле лимузина, изрыгая мелочь из смертельной раны.
— Да ведь им не до нас! — воскликнул шофер. — Вы только посмотрите!
Королевские Пармезанцы, шотландцы и горстка индейцев объединенными усилиями пытались протаранить дверь суда свалившейся телефонной будкой.
Дверь разлетелась вдребезги, и атакующие по инерции влетели вслед за будкой внутрь.
Несколько секунд спустя они снова появились в дверях, неся на своих плечах человека. Он казался марионеткой в этой немного обезумевшей от радости толпе. Обрывки проводов, свисавшие у него отовсюду, только усиливали это сходство.
— К Заводам! — кричали индейцы.
Толпа, высоко подняв, точно звездно-полосатый флаг, своего героя, с веселыми возгласами двинулась во главе с индейцами к мосту через реку Ирокез, под звуки волынок и барабанный бой громя и взрывая все на своем пути.
Лимузин в течение часа оставался там, где его затерло потоком Королевских Пармезанцев и шотландцев, пока глухие разрывы гремели по городу подобно шагам пьяного гиганта. Под прикрытием дымовой завесы наступили сумерки. Каждый раз, когда казалось, что можно спастись, Холъярд подымал голову, чтобы узнать причину временного затишья, но каждый раз новые волны вандалов и грабителей заставляли его снова опуститься на пол.
— Ну хорошо, — проговорил он наконец, — я думаю, что теперь с нами уже ничего плохого не случится. Давайте попробуем добраться до полицейского участка. Там мы будем под защитой, пока вся эта заваруха не кончится.
Опираясь на руль, шофер нагло потянулся.
— Вы что, думаете, что смотрите на футбольный матч или что-нибудь в этом роде? Возможно, вам показалось, что все идет точно так, как прежде?
— Я не знаю, что происходит, точно так же, как и вы. А теперь поезжайте к полицейскому участку, понятно? — сказал Холъярд.
— Вы воображаете, что можете командовать мной только потому, что у вас есть докторская степень, а у меня ее нет?
— Делайте, как он велит, — прошептал Хашдрахр и снова приставил острие клинка к затылку шофера.
Лимузин двинулся по захламленным и опустевшим сейчас уже улицам к главному штабу стражей порядка в Айлиуме.
Улица перед полицейским участком была белая как снег от рассыпанных учетных карточек — пятьдесят тысяч карточек, с которыми машины учета личного состава и машины по предупреждению преступлений в Айлиуме вели свою беспрестанную игру сортировали, перекладывали сверху вниз и снизу вверх, выдергивали из середины, знакомились с данными, ставили новые пометки, отпечатки пальцев — и все значительно быстрее, чем способен уследить человеческий глаз, проверяя по нескольку раз каждую карточку, неизменно защищая интересы правящего класса, всегда и любой ценой. Дверь здания была сорвана с петель, а за нею виднелись целые сугробы сваленных грудой подшивок.
Холъярд чуть приоткрыл окно.
— Эй, кто-нибудь! — позвал он, с надеждой ожидая появления полицейского. — Есть там кто-нибудь?! — И он осторожно приоткрыл дверцу.
Не успел он снова захлопнуть ее, как двое индейцев с пистолетами в руках рывком распахнули ее.
Хашдрахр бросился на них с кинжалом и тут же свалился без сознания от сильного удара. Он упал на дрожащего шаха.
— Я говорю… — начал было Холъярд, но тут же получил удар и сам потерял сознание.
— К Заводам! — скомандовали индейцы.
Когда Холъярд пришел в себя, его раскалывающаяся от боли голова лежала на полу лимузина, а сам он наполовину вывалился из открытой дверцы.
Машина стояла напротив салуна у самого моста. Фасад салуна был закрыт мешками с песком, в помещении салуна находились люди, которые принимали и передавали что-то по радио, отмечали что-то булавками на картах, смазывали и чистили оружие, время от времени поглядывая на часы. Самый въезд на мост представлял не что иное, как мощный блиндаж из мешков с песком и деревянных брусьев, амбразуры которого были направлены на орудийные башни и доты Заводов Айлиум по другую сторону реки. Люди в самых разнообразных военных мундирах расхаживали по укреплению в праздничном настроении, приходя и уходя по собственному желанию, по заданиям, по-видимому, известным только им одним.
Индейцы с шофером куда-то исчезли, а шаху и Хашдрахру, взволнованным и оробевшим, устраивал разнос высокий человек, наряженный в индейскую рубашку, но без боевой раскраски на лице.
— Черт побери! — орал высокий. — Рыцари Кандахара должны держать перекресток на бульваре Гриффина. Так какого же дьявола вы оказались здесь?
— Мы… — начал было Хашдрахр.
— Мне некогда выслушивать ваши оправдания. Ну-ка, живо отправляйтесь к своим!
— Но…
— Люббок! — выкрикнул высокий.
— Я здесь, сэр.
— Дайте этим людям какой-нибудь транспорт, который подбросит их к перекрестку на бульваре Гриффина, или отправьте их под арест за неподчинение.
— Слушаюсь, сэр. Сейчас, сэр, как раз отъезжает грузовик с боеприпасами. — И Люк Люббок подсадил шаха и Хашдрахра в кузов грузовика прямо на ящики о самодельными ручными гранатами.
— Бройха батоули, нибо. Нибо! — жалобно выкрикнул шах. — Нибо!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
