Читаем без скачивания Петр Грушин - Владимир Светлов

Особые трудности были связаны со строгими требованиями к толщинам обтекателя, от которых в решающей степени зависела его радиопрозрачность при различном взаимном положении ракеты и цели. Первоначально, до того как производство не освоило «серийную» технологию изготовления, толщину стенок обтекателя «подгоняли вручную», разрисовывая его по диагоналям и меридианам на небольшие зоны, в пределах которых и производилась точная ручная доводка толщины.

В‑860 стала первой ракетой ОКБ‑2, которая уже с первых опытных образцов начала изготавливаться на заводе № 272 в Ленинграде. Соответствующее решение об этом Комиссией по военно‑промышленным вопросам было принято 5 марта 1960 года.

В начале лета 1960 года первая В‑860 ушла на полигон. Как и обычно, первые ракеты оснащались габаритно‑массовыми макетами блоков аппаратуры, маршевого двигателя и, естественно, головки самонаведения. Над компоновкой всего этого «хозяйства» в то время «колдовали» в КБ‑1, вкомпоновывая сотни соединенных проводами деталей в отведенные для них отсеки ракеты, а затем отрабатывая на специальном стенде в Жуковском.

Летом 1960 года началась отработка и маршевой двигательной установки ракеты. 5 июля Д. Ф. Устинов поручил решить вопрос об использовании для этой работы стендов завода им. С. А. Лавочкина, на которых ранее отрабатывалась двигательная установка ракеты «400». В дальнейшем на основе этих стендов был создан отдел огневых испытаний ОКБ‑2, где проходила отработка двигательных установок многих ракет предприятия.

Уже в конце 1960 года спроектированный в ОКБ‑466 маршевый двигатель был впервые опробован в полете. В том четвертом пуске, состоявшемся 27 декабря, он впервые разогнал новую ракету до гиперзвуковой скорости.

Впрочем, от едва начинавшей летать ракеты уже требовали большего. 12 сентября 1960 года Д. Ф. Устинов подписал решение о том, что дальняя граница зоны поражения В‑860 должна достичь 160 км. Для решения этой задачи вновь предстояло обратиться к практике использования пассивного участка траектории.

12 февраля 1960 года на ленты ТАСС поступило сообщение из Вашингтона корреспондента агентства «Юнайтед Пресс Интернейшнл», которое было немедленно разослано руководителям работ по системе «А»:

«Командование армии США сообщило, что впервые баллистическая ракета уничтожена в воздухе другой ракетой. В сообщении указывается, что артиллерийская ракета „Онест Джон“ была взорвана противосамолетной ракетой „Хок“ во время успешного испытания в Уайт‑Сэндз (штат Нью‑Мексико) 29 января. Сегодня в Пентагоне демонстрировался фильм, посвященный этому достижению.

Испытание представляло собой сравнительно небольшую репетицию того, чего надеется достигнуть армия на гораздо большей высоте против межконтинентальных баллистических ракет, когда к экспериментам в полном масштабе будет готова ракета „Найк‑Зевс“, предназначенная для поражения межконтинентальных баллистических ракет.

Начальник отдела исследований и усовершенствований при штабе армии генерал‑лейтенант Артур Тру до сообщил, что во время испытаний в Тихом океане, которые будут проведены в будущем году, первая межконтинентальная ракета, возможно, будет уничтожена в воздухе на высоте около 100 миль…

Трудо также сообщил, что совершенствование ракеты „Найк‑Зевс“ опережает график и что ее скорость больше, чем надеялись год назад. Командование армии, добавил он, убеждено, что она сможет уничтожать боеголовки межконтинентальных баллистических ракет без прямого попадания и без детонации взрывчатого вещества межконтинентальной баллистической ракеты.

Сама ракета „Найк‑Зевс“ будет использовать ядерную боеголовку».

Делая подобные широковещательные заявления и давая авансы на будущее, американцы пытались в какой‑то мере скомпенсировать находившиеся у всех на виду советские успехи в ракетном деле. Вскоре с не меньшим шумом в США отрекламировали и результаты других аналогичных испытаний.

3 июня 1960 года была перехвачена тактическая баллистическая ракета «Капрал», 12 августа и 14 сентября 1960 года ракетой «Найк‑Геркулес» был перехвачен другой «Найк‑Геркулес». Как и в случае с первым искусственным спутником, у американцев не возникало сомнений в том, кто первым сможет перехватить боеголовку баллистической ракеты дальнего действия.

Работать над этим в США начали в 1955 году, когда руководством армии США был подписан контракт с компанией «Белл телефон лабораториз» на проектирование системы противоракетной обороны «Найк‑Зевс». Аналогичный контракт на разработку системы «Визард» тогда же был заключен руководством ВВС США с компанией «Дженерал дайнэмикс». Но уже после первых исследований и на основе заключений экспертов, признавших «Визард» малоперспективным, в январе 1958 года работы по нему были прекращены.

Проекту «Найк‑Зевс» удалось выжить и даже выдвинуться в категорию первоочередных. Одновременно такой же статус получила и работа по созданию для противоракеты ядерной боевой части. Сама же трехступенчатая противоракета «Найк‑Зевс», для старта которой предполагалось использовать подземную шахту, представляла собой значительно усовершенствованный вариант ракеты «Найк‑Геркулес».

Готовясь к испытаниям противоракеты «Найк‑Зевс», американцы в обстановке строгой секретности взорвали 1 и 12 августа 1958 года два ядерных боезаряда над Тихим океаном в районе острова Джонстон. Еще одна серия взрывов была проведена 27, 30 августа и 6 сентября 1958 года над южной частью Атлантического океана. Этой программе американцы дали имя «Аргус» – всевидящего, стоглазого греческого божества.

Главными результатами этих взрывов стали появление искусственных зон радиации, возникновение помех для РЛ С дальнего обнаружения, а также полное прекращение радиосвязи на некоторых частотах. После одного из взрывов получился 18‑часовой перерыв в коротковолновой радиосвязи между Токио и Калифорнией, вынудивший самолеты тихоокеанских авиалиний прекратить полеты.

В марте 1959 года, на полигоне Уайт‑Сэндс был выполнен первый бросковый пуск противоракеты «Найк‑Зевс», оснащенной макетами второй и третьей ступеней.

От работ по В‑1000 американцы отставали на полтора года. За день до появления сообщения ТАСС о противоракетных достижениях «Хоук», 11 февраля 1960 года, состоялся 25‑й пуск В‑1000, последний в серии автономных испытаний. Все характеристики В‑1000 были проверены на соответствие заданным: скорость, дальность полета, а также один из главнейших параметров – маневренность на высотах более 20 км. Соответствие требованиям было идеальным.

И в начале марта информация об этом была помещена в очередном отчете о работах ОКБ‑2, отправленном в ГКАТ. В ТАСС, для его последующего распространения по каналам информагентств, такие документы не направлялись.

«…Автономные летные испытания экспериментальной ракеты В‑1000 комплекса „А“ закончены. В результате автономных испытаний отработан сход ракеты с пусковой установки, расцепка первой и второй ступени, сняты все баллистические, аэродинамические и другие характеристики ракеты, которые подтвердили в основном правильность расчетных характеристик.

С марта месяца проводятся испытания комплекса „А“ по этапу программного управления противоракетой, где участвуют центрально‑вычислительная станция, с которой передается программа на борт ракеты, станция вывода и другие радиотехнические средства комплекса. По этой программе проведено два пуска, и заданная программа была выполнена. Для проведения второго этапа испытаний ракет В‑1000 в комплексе при стрельбе по условным целям изготовлено все необходимое количество ракет (30 штук), из которых 11 находятся на полигоне „А“. В 1959 году были закончены все работы по оборудованию технической и стартовой позиций полигона „А“ с монтажом и сдачей в эксплуатацию двух пусковых установок СМ‑71П».

Одновременно с пусками В‑1000 на полигоне, неподалеку от подмосковного Загорска, продолжалась отработка ее маршевой двигательной установки.

Как вспоминал В. П. Исаев:

«Стенд для ее испытаний находился на краю здоровенного оврага. Здесь же находился наблюдательный пост, скорее даже наблюдательная шахта, уходившая на три этажа в глубь земли. К первому испытанию мы готовились несколько недель. И вот состоялся запуск. Смотрим на приборы, все прошло нормально, поздравляем друг друга. И поднимаемся по винтовой лестнице вверх. Смотрим, а только что отработавшей на „пять баллов“ двигательной установки нет. И вообще ничего нет: ни стенда, ни стапеля. Отсек, в котором стоял шар‑баллон, раскрылся как книжка. Что же оказалось? Когда проектировали конструкцию двигательной установки, то все сделали „по‑умному“. В ее состав включили бак горючего, бак окислителя, между ними шар‑баллон с редукторами, от которого шел воздух для наддува обоих баков. Для того чтобы после окончания работы в двигатель переставали поступать компоненты, в трубопроводах установили отсечные клапаны с пиропатронами. И вот когда двигатель отработал положенное время, были закрыты трубопроводы, включены клапаны на сброс давления из баков горючего и окислителя. А воздух из шар‑баллона продолжил поступать в баки. Дренажные отверстия, которые были в них сделаны, оказались малы, чтобы справиться с его количеством. В результате пары кислоты и горючего просочились через редуктор и соединились в шар‑баллоне. И он, естественно, взорвался.