— Вот гады! — парень в порванной по шву куртке, шумно дыша, прислонился к тумбе, на которой стояла Илана. Правая бровь у него была разбита, по щеке струилась кровь. Его подружка, плача, пыталась вытереть ему лицо носовым платком. — Ну чего они им уйти-то не дают? Ну нельзя им было тут выставку устраивать, так они же её убирают. Они же ни с кем не спорят, а сматывают удочки! Так зачем же их хватать?
— Но ведь королева им разрешила… — всхлипнула девушка.
— А это ещё неизвестно, милая, — вмешался какой-то старик. — Говорят, в ГПУ[8] это разрешение не поступало. Может, художники и ни при чём, но не всё тут было по закону сделано…
— Так что теперь? — вскинулся опять парень. — Давить людей и их картины из-за того, что чиновники не соблюли какие-то там формальности?
— Да это только так говорят, — подключилась к разговору угрюмая взъерошенная девица в экстравагантном чёрном плаще. — Думаю, власти просто прикрываются несоблюдением формальностей. Знаете, сколько в нижней палате членов гильдии? Эти зажравшиеся бездари испугались конкуренции…
Илана поняла, что ещё немного — и весь полицейский отряд окажется в той части площади, где художники и их друзья торопливо разбирали выставку. Взгляд её упал на огромную статую, которую от неё отделяло не более пяти метров. Осенившая Илану идея была рискованной, но ничего другого она придумать не могла.
«Простите, командор, — мысленно обратилась она к бронзовому гиганту с гордым, волевым лицом. — Вы были не только отважным, но и справедливым человеком. Вы много лет воевали с арахнидами, которые пытались поработить человечество, и уничтожали целые полчища этих злобных тварей. Вы спасли тысячи людей, когда сумели посадить здесь, на этом месте, свой корабль. Если бы вы вдруг ожили, вы бы не стали спокойно смотреть, как гонят тяжёлую технику на безоружных художников и их картины. Даже если бы эти картины вам не нравились. Командор Бергсон, помогите мне их защитить!»
Заключить в лёд такую статую было очень трудно — не только из-за её гигантских размеров, но и потому, что постамент довольно глубоко уходил в землю. Это было настолько же труднее, чем поднять какую-нибудь машину, насколько трудней вырвать овощ с корнем, чем просто поднять его с земли. Постаменты каменных светоносцев тоже были врыты в землю, но те статуи по сравнению с фигурой командора казались детскими игрушками…
Треск ломающегося камня заставил людей обернуться. Они в ужасе попятились от большой квадратной дыры, которая чернела среди развороченных потрескавшихся плит. Только что тут стояла огромная статуя, и никто не мог понять, куда она делась. А когда фигура командора неожиданно воспарила над площадью, крики смолкли. Только чёрные и серые фигуры продолжали звенеть в свои колокольчики и гнусавить про божью кару. Наверное, они решили, что это десница господня подняла статую, дабы обрушить её на нечестивцев, тем более что гигантское изваяние зависло в воздухе едва ли не над выставкой.
Напавшее на людей оцепенение проходило, снова зазвучали, сливаясь в многоголосый хор, удивлённые и испуганные крики. Никто не обращал внимания на бледную до синевы девочку, которая стояла, прислонившись к перевёрнутому киоску с надписью «Мороженое». Больше всего Илана боялась, что не сумеет удержать статую в воздухе, пока люди не убегут подальше от того места, где она собиралась её уронить. Давить ей не хотелось никого, даже полицейских. От усталости и напряжения у неё уже подкашивались ноги. К счастью, люди покинули опасную зону очень быстро. Девочка вздохнула с облегчением, когда гигантская фигура рухнула на каменные плиты, отгородив угол площади с выставкой и стоянкой автолётов. Почти все полицейские остались по другую сторону неожиданно образовавшегося барьера. Причём барьер этот был слишком высок, чтобы преодолеть его без специального снаряжения. Воспрявшие духом художники торопливо заканчивали разбирать выставку. Те немногие служители закона, что оказались отрезанными от своих, уже не контролировали ситуацию — они были в абсолютном меньшинстве. Автолёты со спасёнными шедеврами взмывали в небо один за другим.
Но доблестная гаммельская полиция не сдавалась. Илана видела, как тёмно-синие фигуры подогнали свои машины к поверженной статуе командора и что-то из них достают. Чёрно-серые снова завели свою гнусавую песнь, которую впрочем тут же заглушила новая волна испуганных голосов. Похоже, гигантское изваяние, паря над площадью, задело какие-то провода. Прямо на полицейские машины падал высоченный электро-столб. Люди успели отскочить только потому, что он замедлил падение, зацепившись за рекламный щит. Вслед за столбом рухнул и щит. Илана не на шутку испугалась, увидев, как он плавно пикирует, явно намереваясь накрыть блеющее чёрно-серое стадо. Слава Богу, эти бараны вовремя заметили опасность и, звеня своими колокольчиками, кинулись врассыпную.
Илана же со всех ног кинулась по Гвардейской улице, свернула на огибающую площадь Кольцевую, а оттуда — в Фонарный переулок. Ей хотелось быть поближе к Мартину. Она знала, что он из тех, кто уходит последним. К тому же Мартин был одним из организаторов выставки и явно считал себя ответственным за случившееся…
Естественно, Мартин Кейн был ещё здесь. Последние картины, включая его работы, грузили в трейлер.
— Большие полотна в автолёт не входят, — пояснил он. — А у меня же почти все большие… Кстати, что ты тут делаешь? Беги-ка лучше домой. Если нас всё-таки арестуют, не хватало ещё, чтобы и тебя притащили в полицию!
Над Фонарным переулком уже висел полицейский антиграв.
— Но почему?! Как они смеют вас арестовывать, если у вас есть разрешение королевы?
— Сам не пойму, что сегодня творится. Чертовщина какая-то… — Мартин уже забрался в кабину, где кроме него и шофёра теснились ещё двое художников. — Говорю тебе, беги домой! Тётя Полли не простит мне, если ты тоже влипнешь в историю…
— Я поеду с вами! — Илана мёртвой хваткой вцепилась в дверцу, не позволяя Мартину её захлопнуть. — Пусти, а то больше никогда не буду с тобой разговаривать! Я вам ещё пригожусь…
«Знал бы ты, насколько я уже влипла в эту историю!»
Знать-то Мартин этого не знал, но по его взгляду Илана поняла, что художника осенила какая-то догадка. Он перестал спорить и молча помог ей подняться в кабину.
Полицейский антиграв преследовал их до Соборной Площади, в центре которой возвышался храм Спасителя. Напротив него стояла огромная статуя ангела с мечом — по распоряжению главы Епархии такие теперь устанавливали в каждом микрорайоне города. Пусть мол нечестивцы и слуги дьявола помнят, что карающий меч рано или поздно всё равно их настигнет. Шофёр, забыв об уважении к святому месту и присутствии одиннадцатилетней девочки, замысловато выругался. Улицу Капитана Флинта, ведущую к Трансильванской, перегородили полицейские машины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
