- Я не стану марать бумагу, я знаю, как попросить его об этом.
Я целую его губы, укладываясь обратно.
- И все-таки?
- Я не знаю, - выдыхаю я ему в грудь.
Я молчу совсем не о своем желании попасть в Старый Свет. О нет! Есть еще кое-что. Это
желание опасно. В первую очередь для него, потом только для меня и детей.
- Хочу елку и кучу игрушек, - наконец выдаю я, - а еще гирлянду.
В Америке осталось много ценных и красивых вещей - украшения, предметы искусства, ценные
книги, золото и бриллианты, но нет места надежде и чуду.
Я стараюсь не грустить, держаться и конечно же, улыбаться. На меня есть кому посмотреть. У
меня есть две пары глаз, про которых и не вспомнит старина Клаус. Я должна быть им, а еще
лучше - Джейк.
- Готово.
Я не верю сказанному. Что значит “готово”? Джейк улыбается, глядя на меня снизу-вверх,
бросает взгляд на дверь.
- В соседней квартире.
Я подскакиваю с кровати и спешу к двери. Мне не терпится увидеть то, что я загадала. Когда
он успел? И, главное, как я не заметила запаха хвои?
- Алекс!
Окликает он меня. Я останавливаюсь, уже взявшись за ручку, оглядываюсь на него, ожидая
услышать “я пошутил”, но поднявшийся в кровати мужчина показывает глазами на пол.
- Одежда.
Точно. Только не хватало вновь напороться на сонную Лиз с этим ее “привет”. Я прошлый раз
забыть все никак не могу, когда мы встретились с нею на кухне: я обнаженная, она - одетая,
но с одной целью - утолить жажду.
- Точно.
Через пару минут Джейк помогает мне втащить в квартиру огромную елку, большую коробку
наполненную побрякивающими мелодичным звоном игрушками, мишурой и упаковку гирлянды.
- Предлагаю нарядить ее завтра, когда все проснуться.
Он смотрит за тем, как я открываю коробки и рассматриваю разноцветные блестящие шарики,
полосатые леденцы, имбирные пряники, улыбаясь.
- Хотя, нет, - продолжает он, прислушиваясь к чему-то. - Поздно!
Паоло и Лиза появляются в общей гостиной незамедлительно, сонные и встревоженные, с
клинками в руках.
- Что случилось?
Паоло оглядывает нас, как может только он - недовольно. Мы, я и Джейк, ведь омерзительные
в своих отношениях друг с другом. Оружие с глухим стуком приземляется на пол. Комнату
заполняет восторженный шепот, шелест разрываемой упаковки, противный звук разрываемой
пленки.
- У нас будет самое настоящее Рождество!
Я тихо отползаю в сторону, оставляя детей в их занятии и оглядываюсь на Джейка. Он стоит у
окна, подперев стену плечом, и наблюдает за копошащимися детьми. Он так красив в этой
мрачной и безмолвной красоте, которая длится еще пару секунд, прежде чем он переводит на
меня вопросительный взгляд.
- Я люблю тебя, - говорю я ему одними губами.
_________________________________________________________________________________
[1] Га?рри Ли?ллис «Бинг» Кро?сби — американский певец и актёр, один из самых успешных
исполнителей в США (у Кросби 41 песня занимала 1-е место). Зачинатель и мастер эстрадно-
джазовой крунерской манеры пения. Известен как исполнитель многих «вечнозелёных» джазовых
шлягеров и хитов в стилях свинг и диксиленд.
[2] Фрэнк Синатра
Глава 33
- Когда это случится?
Раф пожимает плечами. н не знает, когда и где именно произойдет ближайший выброс
арестантов.
- Я не знаю.
- Почему мне все твердят одно и тоже?! Когда это случится?!
- Я не знаю.
Он только вернулся из Атланты. Он ужасно устал, бежал весь день и часть ночи. То и дело,
что отбивался от существ, менял направление, напоровшись на стада мертвецов. Твари так
быстры по ночам и они еще хуже, чем существа. Те хотя бы знают что такое боль, а этим все
нипочем. Он хотел успеть до рассвета. Санта приходит исключительно по ночам.
- Неужели все радиоприемники и станции сломались?
- Может и не все. Но я был уверен в том, что этот работает. Кто разбил его?
Женщина ходит по номеру, то очень медленно, то быстро. Ею движет нетерпение. Только Раф не
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
может понять в чем дело. Дело ведь не в голоде. У нее свой “донорский садик”, как
выразилась Алекс, под боком. Тогда в чем? В том что ее очень мало и не напьешься досыта?
Ей хочется поохотиться?
- Я не знаю, никто не признается.
Проговорила женщина быстро и он понял, что это она. Она бы нашла виновных любой ценой, а
если не нашла, то тут все просто - себя Карен мучать не станет.
- Нет, просто об этом не говорят. Скорее всего это случится после Рождества. Милосердие
знаешь ли.
Карен фыркает, останавливаясь возле него.
- Он просил передать тебе привет и то, что ничего не изменилось. Результатов пока никаких.
До этого более-менее милое лицо женщины приобретает злое выражение. Во многом этому
способствует взгляд.
- Когда же он успокоится?!
Она идет к столу, отшвыривая в стену попавшийся ей на пути стул.
- Он ученый.
Карен смеется, ее звонкий смех отдается эхом по пустым помещениям вокруг них. Этажом выше
слышится звук плещущейся воды и звук бросаемых на стол костей. Вампиры режутся в “тысячу”.
- Да. Дерек - ученый.
Широкий бокал с начищенными до блеска гранями заполняя бокал янтарным цветом виски. Теперь
в ее бокале алкоголь и ничего больше. Дети измождены. Дерек предупреждал ее, что нельзя
брать кровь слишком часто. Раф просил Карен, а потом остальных вампиров, чтобы они кормили
их, как можно лучше.
- Сначала он запустил все это, а теперь пытается исправить. Это так похоже на всех ученых:
создать проблему, а потом искать пути ее решения.
- Что?
Карен замирает на мгновение, затем выпивает содержимое стакана одним махом, наполняя его
повторно.
- Что?! Я удивила тебя?
Вампиры не должны вмешиваться в жизнь людей. Но это так, всего лишь громкое заявление.
Нельзя жить рядом с людьми и не оказывать совершенно никакого влияния на их жизнь. Но в
целом, можно сказать, что они и не вмешиваются. Так, держат кое-каких людей на виду, в
правительстве.
- Да, Рафаэль?
- Задумался. Я бы с удовольствием поел и с не меньшим поспал бы.
Наверняка есть такие, что смогли прошмыгнуть в большую политику. Придерживают одни законы,
выступают за принятие других, кто позаартнее так те преумножают свое богатство. Вот и он в
свое время не смог обойтись без человеческих ресурсов, брал их к себе на работу.
- Да, Раф. Все началось именно с этого умника, который решил разобраться в природе нашего
воспроизводства.
Карен презрительно фыркнула, садясь в глубокое кресло.
- Истинные пары, - протянула издевательски. - Где набрался такой ереси?!
Она пьяна и словоохотлива. Раф же, несмотря на свои слова, забыл об усталости. Он подошел
к бару и, взявшись за бутылку, плеснул в пустой стакан двойную порцию виски.
- Не знал. Думал, это происки военных.
В середине груди расползается уродливое в своей тупости и недогадливости холодное чувство.
Ему необходимо согреться. Срочно.
- Все так думают. Почему мужчины хотят детей?
Ему нельзя показывать насколько сильно сказанные слова взволновали его. Карен заметит и
неприминет воспользоваться этим. Так уже было однажды, стоило ему увидеть подвал с детьми.
При каждом удобно-неудобном случае она отправляет его набрать крови.
- Почему ты спрашиваешь об этом меня?
Он подходит к креслу, усаживаясь на его подлокотник, поглядев на ее темные волосы. Такие
блестящие, такие плотные, они закрывают ее спину и плечи словно пластина неизвестного ему
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
металла.
- Ты неравнодушен к этим ублюдкам, - произносит она, слегка повернув к нему свое лицо.
