Перед началом новой морской кампании Нельсон урегулировал свои финансовые дела, в том числе и с Фанни. Свой годовой доход, который был равен четырем тысячам фунтов, он разделил поровну. Половину этих денег он оставил себе и Эмме, а половину отписал жене, которая могла теперь жить совершенно безбедно. Одновременно он составил и завещание на случай своей смерти, где также завещал Фанни половину всего, что имел.
— Ты, Горацио, поступил на редкость великодушно! — заметил его друг Александр Дэвисон, которого Нельсон попросил заняться его финансовыми вопросами.
— Я благодарен Фанни за все, что она сделала для меня в жизни, а потому не хочу, чтобы она меня поминала недобрым словом! — ответил Нельсон. — Все должно быть решено по справедливости!
Тогда же он написал и свое последнее письмо жене: "Уходя в поход, я сделал для тебя все, что в моих силах, и если я умру, то ты убедишься, что то же сделано и относительно будущего. Поэтому мое единственное желание, чтобы меня предоставили самому себе".
Глава семнадцатая
КОПЕНГАГЕНСКИЙ РАЗГРОМ
В преддверии новой военной кампании Нельсон стал вице-адмиралом, правда, пока самым младшим на всем британском флоте. Производство в вице-адмиральский чин было весьма достойное и вполне соответствовало средиземноморским подвигам Нельсона. Что же касается его назначения, то оно могло быть и более высоким. Отныне Нельсон становился младшим флагманом главнокомандующего создаваемого Балтийского флота адмирала Хайда Паркера.
И Нельсон, и Паркер имели равный чин вице-адмирала синего флага, однако, согласно данным "Нэйви лист"[21], Паркер имел преимущество в старшинстве. Если Нельсон замыкал список вице-адмиралов синего флага под восемнадцатым номером, то Паркер был в том же списке одиннадцатым.
6 марта 1801 года Нельсон на 74-пушечном "Сент-Джордже" перешел из Плимута в Ярмут, где формировался новый флот. Едва "Сент-Джордж" бросил якорь на рейде, вице-адмирал Паркер пригласил своего младшего флагмана на обед. Казалось бы, что здесь такого? Обычная вежливость. Но Нельсон приглашение проигнорировал.
— Передайте сэру Паркеру, что я не имею возможности его посетить, ибо мой корабль — мой дом! — заявил он прибывшему за ответом адъютанту, подчеркивая, что готовящемуся к походу адмиралу надлежит находиться на корабле.
Паркер, разумеется, нанесенного оскорбления не забыл, а потому в дальнейшем делал все возможное, чтобы отомстить своему дерзкому заместителю.
Почему Нельсон поступил сколь вызывающе, столь и неразумно? Однозначного ответа на это биографы не дают, однако можно предположить, что в его отказе была обида за то, что не его, а Паркера назначили командовать флотом. Помимо этого Нельсон не уважал своего нового начальника, не без оснований считая его совершенно негодным к настоящей морской войне.
В марте 1801 года пал кабинет Уильяма Питта Младшего и премьер-министром Англии стал Эддингтон. Кресло первого лорда Адмиралтейства вместо ушедшего в отставку Спенсера занял давний наставник и друг Нельсона адмирал Сент-Винсент. К себе в Адмиралтейство граф забрал и капитана Трубриджа. Нельсону никто никаких предложений не делал, да он, вероятнее всего, туда и не рвался. Если о чем и мечтал Нельсон, так это о должности главнокомандующего, дающей право на полную самостоятельность в действиях. Однако и здесь граф Сент-Винсент ничем помочь Нельсону не мог, так как для отставки Паркера и назначения Нельсона не имелось никаких оснований. Любые действия вызвали бы неминуемый скандал, ведь у Паркера тоже имелись связи, и весьма немалые.
В свое время, определяя Паркера начальником Нельсона, граф Спенсер высказался так:
— Этим назначением я уравновешиваю азарт и экспансивность Нельсона спокойствием и дисциплинированностью Паркера!
В британской военно-морской среде, однако, на сей счет говорили несколько иначе:
— Идея назначить Нельсона в подчинение Паркеру равнозначна упряжке из двух лошадей, в которой скаковая лошадь поставлена позади престарелого деревенского мерина!
Сэр Хайд Паркер представлял собой определенный образец британского адмирала. Из числящихся в то время в официальном списке ста двадцати адмиралов (не говоря уже о простых офицерах) многие пытались подражать в своей службе "счастливчику" Хайду.
Вице-адмиралу Хайду Паркеру шел шестьдесят первый год. Он был вдовцом, имел трех взрослых сыновей и обладал прекрасным здоровьем. Пследние годы Паркер служил в Вест-Индии. Там вверенные ему капитаны сумели захватить 453 приза, в результате чего их начальник составил себе состояние в 200 тысяч фунтов[22], что было по тем временам просто фантастически много. Причем это были "живые" деньги, а не вложенные в недвижимость, плантации и тому подобное. При этом весь этот громадный капитал практически сам приплыл вице-адмиралу в руки. Ибо за все время своей службы на Ямайке Паркер ни разу не выходил в море, а, сидя во дворце, только успевал подсчитывать свои дивиденды.
При Паркере на Ямайке расцвел фаворитизм. Вице-адмирал любил деньги неистово, а потому капитаны, делившиеся со своим командующим щедро, получали право на дальнейшие крейсерства в богатых призами районах. Те же, кто поступал по закону, прозябали в бездействии, а следовательно, и в нищете. Финансовый успех Паркера вызывал восхищение, зависть и желание повторить его "подвиг" у многих, но на флоте было много и обиженных на "счастливчика Хайда", и просто презиравших его за неуемную жадность. К последним относились прежде всего адмиралы и офицеры боевых эскадр. Разумеется, к таковым относился и Нельсон.
Сам Паркер не без гордости говорил о себе:
— Я настолько удачлив, что могу легко превращать в "золотой галеон" последнюю рыбачью фелюгу! При этом мой девиз: "Осторожность, осторожность и еще раз осторожность!"
В самый разгар подготовки флота к походу главнокомандующий неожиданно для всех надумал жениться. Избранницей его стала 18-летняя дочь вице-адмирала Онслоу. И в глазах старика Онслоу, и в глазах самой избранницы возраст жениха с лихвой компенсировался его богатством. Свадьба только что состоялась, и "молодой" муж не утруждал себя служебными заботами, как и не горел особым желанием отправиться в холодные воды Балтики.
Вся тяжесть подготовки кораблей к плаванию легла на плечи Нельсона. Он воспринял это безропотно, как само собой разумеющееся. В отличие от Паркера Нельсон торопился как можно скорее выйти в море. Новому первому лорду графу Сент-Винсенту он пишет: "Время, мой дорогой лорд, наш самый лучший союзник, и я надеюсь, что мы им не пренебрежем".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
