Сам Плетнёв в это время находился на Земле, в Перми, где располагалась главная база «Сокола».
Чтобы прийти на помощь второму по значимости начальнику в контрразведке (который никогда не брал сопровождение в виде телохранителей и оперативников), пришлось перепрыгнуть по ветке метро с Земли на самый большой спутник Нептуна – Тритон, что заняло около минуты, оттуда стартовать на «пакмаке» до Умбриэля в режиме ЧП, с применением маскирующих систем «инкогнито», что потребовало ещё полторы минуты, найти базу в ледяной расщелине и десантироваться внутрь через дыру в корпусе, пробитую с помощью неймса. Вся операция, таким образом, заняла четыре минуты десять секунд.
Грымов мог быть доволен, выучке его суперпрофи спецназа могла позавидовать любая спецслужба Земной Федерации.
Координатора замысла по захвату полковника «Сокола» нашли в почти пустом зале визинга, где ещё работали три из двадцати виомов общего монитора. Им и в самом деле оказался начальник базы «Сокол-14» Сэмюэль Бильжо.
Кроме него в зале находились два витса и «живой» телохранитель Бильжо, которых оперативники «эшелона» нейтрализовали с помощью плазмеров и «удавов» в течение нескольких мгновений. Сбежать Сэмюэль не успел, да и не смог бы, хотя к корпусу базы снаружи был пристыкован «драккар» на случай, если бы операция по захвату Грымова не удалась и для бегства не получилось бы воспользоваться отсеком метро.
Грымов и Плетнёв ворвались в зал визинга, когда короткая перестрелка закончилась.
Бильжо стоял перед монитором обозрения в окружении «привидений», сложив руки на груди. Выглядел он спокойным и философски-печальным. Повернув голову к приближавшемуся Грымову, он сказал:
– Вы знали, что здесь засада?
– Не знал, – качнул головой Грымов. – Но был готов к этому. Поговорим?
– Это лишнее.
– И всё же мы хотели бы знать, кто и когда вас завербовал.
– Вербовкой эту процедуру назвать трудно.
– Кодирование?
– Прощайте, полковник. Мне жаль, что всё заканчивается таким образом. Мы могли бы поладить.
– Это вряд ли. – Иван заметил, что глаза начальника базы становятся удивлёнными и пустыми. – Врача!
Плетнёв метнулся к покачнувшемуся Бильжо.
Грымов обхватил его за талию, понимая, что у Бильжо сработала программа самоликвидации. Резиденты Вируса внедряли такие программы всем зомби-агентам.
– Кто вас вербовал?!
– Советник… – с трудом выговорили синеющие губы начальника базы. – СО…
Голова его обвисла.
– Чёрт! – выдохнул Плетнёв, встретив взгляд командира.
Они опустили тело умершего на пол.
– Самоликвид, – добавил капитан извиняющимся тоном. – Мы всё равно бы не успели.
– Базу уничтожить! – Грымов направился к выходу из зала. – Она уже не понадобится, Вирус знает, где мы её прячем.
* * *
Воеводин выслушал помощника внешне хладнокровно, лишь в стального цвета глазах генерала изредка вспыхивали искры сдерживаемого бешенства.
Оба сидели на веранде воеводинской усадьбы в Вязьме и ели овсяную кашу, приготовленную хозяином дедовским способом – на коровьем молоке. Это был завтрак Степана Фомича.
– Он был один?
Грымов понял.
– Я проверил всех сотрудников базы. Бильжо смог зазомбировать только трёх своих оперов, все они погибли при штурме базы. Но это не главное.
Воеводин продолжал есть, зачерпнул ложку сгущёнки, и полковник продолжил:
– Появился новый фигурант.
Воеводин поднял голову.
– Источник?
– Руслан Горюнов. Он был в Ле-Мане на гонках и наткнулся на советника президента СОН Исфардари Бодху.
По лицу Воеводина прошла судорога, сжались и побелели губы.
– Бодха… совпадение? Шапиро взял консультантом Исфандияра Бодху.
– Они братья.
В руке Воеводина хрустнула сломанная ложка. Он озадаченно посмотрел на неё, бросил на стол. Достал новую ложку, доел кашу. Несмотря на потерянное на мгновение самообладание, сдерживать себя он умел.
– От Маккены ничего?
– Ничего.
– У нас нет больше таких машин.
Грымов пожал плечами, не уступая командиру «Сокола» в хладнокровии.
– Зато у нас есть люди! И я уверен, что Маккена справится. У него классная команда.
Воеводин озабоченно посмотрел на дрогнувшие пальцы руки, сжал кулак.
– Готовиться надо к худшему.
– Мы готовы. Но ещё никто мне не доказал, что братья Бодхи – резиденты Вируса. Оба.
– Пошли группу Олдриджа, пусть занимается только Бодхами. Возможно, этот советник…
– И есть координатор? Уже послал.
– Горюнов ходит по лезвию ножа, за ним вот-вот начнётся охота.
– Уже началась, пока тихая, судя по последним событиям.
– Прикрыли?
– Он и сам малый не промах, его бы в опергруппу, очень хорошо подготовлен физически, но пока он больше полезен как раздражитель агентуры Вируса. Провокативная изобретательность парня такова, что агенты липнут к нему как мухи и засвечиваются. Пусть занимается своей «детективной» деятельностью, я подключу к нему отряд Плетнёва.
– Пошли его на Суперструнник, со специалистом, надо разобраться в состоянии машины. Возможно, расчёты Шапиро верны и мы используем её по другому назначению.
– Хорошо, Степан Фомич.
– Значит, Бодха, – медленно проговорил Воеводин, уходя мыслями в себя. – Советник президента Союза… координатор…
Грымов, уже пришедший к определённому выводу, промолчал. Он делал всё, что мог, и даже больше.
Глава 18. Битому неймётся
Учреждение называлось Комитет Федерального Земного Собрания по безопасности, но все называли его короче – Комбез.
Руслан получил официальное приглашение посетить эту организацию седьмого августа в девять часов утра по среднесолнечному времени, что соответствовало времени Москвы. По времени Таиланда шёл уже пятый час после полудня, и он находился на рабочем месте, то есть в своём кабинетике, читал отчёты сотрудников рангом пониже о проведённых ими мероприятиях и думал о полученном от Грымова задании проверить состояние Суперструнника. Зачем это понадобилось контрразведке, он не знал, но необходимость в данном шаге наверняка была, поэтому задавать недоумённые вопросы начальству не стоило, оно само должно было сообщить инспектору все необходимые данные.
Приглашение в Комбез озадачило.
Руслан позвонил Леблану:
– Господин начальник отдела…
– Мы же договорились, месье Горюнов, – укоризненно проговорило изображение Леблана, – для вас я Люсьен.
– Прошу прощения, Люсьен, – поправился Руслан. – Меня вызывают в Комбез.
Леблан по обыкновению почесал кончик носа.
– Причина?
– Ни малейшего понятия. Секретарь Комитета сообщил, что запрос поступил от заместителя председателя Комбеза Лю Чжи Мао.
Леблан ещё раз почесал кончик носа.
– Непонятное решение… они должны были послать запрос на имя нашего директора, а тот связался бы со мной.
– Комбез подчиняется только президенту СОН и Федеральному Парламенту, мы ему не указ.
– Это-то и плохо, – вздохнул Леблан, – законность указов любого уровня должна выполняться неукоснительно. Когда вы должны быть в офисе Комитета?
– Через час.
– Я полечу с вами.
Руслан удивлённо посмотрел на начальника отдела.
– Вы мне не доверяете?
– Хочу исключить фактор возможных недоразумений.
– Ну, хорошо. – Сбитый с толку решением француза Руслан начал готовиться к визиту.
В два часа дня по местному времени инспекторы ФАК переступили порог приёмной председателя Комбеза и его заместителей.
Приёмная была конусовидно-круглая, с прозрачным кругом потолка, потому что Комитет занимал последний этаж башни Федерации, и от стойки секретаря в центре шли чёрно-золотые дорожки к дверям высокого начальства.
Охраны нигде видно не было, но Руслан чуял, что за всеми посетителями внимательно следят охранные системы.
– Я Руслан Горюнов, – представился молодой человек.
Секретарь-витс – не отличишь от живого – с модной причёской «а-ля павлин» посмотрел на Леблана.
– А вы, господин?
– Я начальник отдела «К» Федерального Агентства по контролю, – любезно проговорил Леблан.
– Вас нет в списке приглашённых.
– Я подожду своего сотрудника здесь, если позволите.
Секретарь исчез за льдисто-прозрачной с виду дверью с табличкой: «Лю Чжи Мао, Южно-Азиатский сектор», – вернулся через минуту.
– Вас ждут, господин Горюнов.
Руслан выпятил грудь и шагнул в кабинет заместителя директора Комбеза.
Кабинет был огромен! И почти пуст!
Пол его был выстлан чёрно-белой плиткой, стены сверкали снежно-ледяной глазурью, в гигантские панорамные окна заглядывали облака.
Стол Лю Чжи Мао располагался на краю этого пространства площадью не менее трёхсот квадратных метров, и за ним перед стеной висел объёмный портрет какого-то китайского президента прошлых веков. Подойдя к столу, Руслан вспомнил его имя – Мао Цзэдун.
