королева.
– Я ценю ваше внимание, – смешался посол. – Но позвольте мне выполнить поручение моего государя, – сказал он через мгновение с прежней твердостью.
– Сделайте одолжение.
– Мой государь хотел бы получить разъяснения относительно определенных действий вашего величества и ваших подданных, которые он полагает несовместимыми с отношениями союзников, коими считаются ваша и его державы, – строго и официально произнес посол.
– Что же это за действия? – удивилась Елизавета.
– Я изложу по пунктам. Во-первых, вы поддерживаете врагов моего государя и врагов католической веры в Европе. В частности, деньгами и оружием вы помогаете мятежникам, которые восстали против нас и против святой римской церкви на Нижних Рейнских землях: в Голландии, Фландрии и прочих областях, по праву принадлежащих моему государю. Помимо этого, вы поддерживаете врагов апостолической веры в других странах, например, во Франции, где вы снабжаете всем необходимым войско нечестивого Генриха, короля Наваррского, – беспутного, развратного и богомерзкого человека, продавшего свою душу дьяволу.
Мой государь не намерен терпеть бесцеремонное, ничем не оправданное вмешательство в дела его державы, а также подлинную войну против святой римской церкви, которую вы фактически ведете. Отступничество от истинной веры, которое произошло у вас, при вашем отце короле Генрихе, достойно сожаления и не дает вам повод для борьбы с апостолической церковью повсеместно. Должен вам напомнить, что мой государь, как и его достойные предки, является верховным покровителем римской церкви. Он не может допустить, – и не допустит! – ее поругания, а тем более уничтожения истинной христианской веры, – дон Бернардино остановился, ожидая ответа Елизаветы.
Среди придворных прошло небольшое движение, десятки глаз устремились на королеву.
– Я внимательно слушаю вас, – бесстрастно сказала Елизавета.
– Во-вторых, – продолжал дон Бернардино, – ваши корабли постоянно нападают на наши суда, везущие груз из американских владений моего государя. Мало того, ваши подданные нападают и на наши города в Америке, разоряя и уничтожая их. В любой стране, по любым законам такие проступки называются пиратством и разбоем. Мой государь чрезвычайно поражен тем, что вы нисколько не стремитесь покарать преступников, – напротив, вы поощряете их к подобным злодеяниям и даже сами отправляете ваших подданных на разбой. Как это совместить с союзническими отношениями между нашими странами?
– Я вас слушаю, – повторила Елизавета.
– В-третьих, ваши агенты действуют при всех дворах Европы и даже в Московском царстве. Повсюду они привлекают людей, которые обеспечивают ваши интересы при этих дворах, в ущерб интересам других государств, в том числе интересам Испании. Ваши купцы всеми способами завладевают внешней торговлей и денежными потоками известных нам стран, не допуская к ним прочих купцов. Из-за этого казна моего государя не получает той прибыли, которую должна была бы получать, и это тоже несовместимо с союзническими отношениями, – дон Бернардино оглянулся на своих советников и они согласно закивали головами.
– Я вас слушаю, господин посол, – окликнула его Елизавета.
– Последнее, четвертое, – дон Бернардино сделал паузу. – Моего государя сильно беспокоит судьба вашей кузины, королевы Марии.
– Чем же она беспокоит его? – живо отозвалась Елизавета.
– Мой государь опасается, что поместив королеву Марию в заточение, вы можете причинить ей затем более существенный вред, – многозначительно проговорил дон Бернардино.
– Я не ослышалась, вы сказали «поместив ее в заточение»? – спросила Елизавета. – Помилуйте, господин посол, она умоляла нас, чтобы мы предоставили ей убежище! Несчастная женщина, первый муж которой умер, второй был убит, а третьему пришлось навсегда покинуть страну, – она, оказавшись без мужской поддержки, была так одинока. А я, все-таки, ее сестра, пусть и по линии дедушки, – к кому же было обратиться Марии, как не ко мне? Родственники должны помогать друг другу в беде.
– Однако вы всеми силами помогали ее противникам в Шотландии, – возразил посол.
– Откуда у вас эти сведения? – с обидой воскликнула Елизавета. – Наоборот, я усмирила ее противников. Они оставили мою сестру в покое, а ее сына признали своим королем.
– Но вы заключили королеву Марию в замок.
– А вы бы хотели, чтобы я держала королеву на крестьянском дворе? Разве замок не подобает ей по положению? Она ни в чем не ведает нужды, живет как подлинная королева, устраивая пиры, театры, принимая гостей и выезжая на лоно природы. Иногда я завидую Марии, завидую ее беззаботной жизни, – вздохнула Елизавета.
– Но вы приставили к ней стражу, – не унимался дон Бернардино.
– Охрану, господин посол, охрану! – поправила его Елизавета. – А как же иначе? Сколько людей было убито вокруг нее: муж, личный секретарь, другие достойные джентльмены, а сколько раз жизнь самой Марии висела на волоске! Как же ее не охранять?
– Так вы можете дать твердое обещание моему государю, что Марии ничто не угрожает? – спросил посол.
– От меня ей ничто не угрожает. Так можете и передать, – сказала Елизавета, выделив слово «от меня».
Придворные переглянулись и кто-то из них прошептал: «Велика милость королевы».
– Хорошо. Этот вопрос будем считать исчерпанным, – согласился дон Бернардино. – А что по другим пунктам?
– Все очень просто, – голос Елизаветы внезапно стал жестким. – Начну с третьего пункта. Он – доказательство вашей слабости. В чем вы нас обвиняете? В том, что мы более предприимчивы, более трудолюбивы, более изобретательны? Кто мешает подданным вашего государя добиться влияния при европейских дворах, привлечь на свою сторону нужных людей и обеспечить себе преимущество в торговле? Мы с вами здесь в равных условиях, но мы идем вперед, а вы отстаете, – зачем же вы обвиняете в этом нас, а не самих себя? Или вы хотите, чтобы мы замедлили шаг, коли вы не можете идти быстро? Но в таком случае найдется кто-нибудь еще, кто обгонит и нас, и вас, кто не станет оглядываться на отстающих. Мы не хотим быть отстающими, останавливаться в угоду вам мы не будем, и вы поступили бы точно так же, вырвавшись вперед.
– Но… – хотел возразить посол.
– Я не закончила! – резко оборвала его Елизавета. – Второй пункт обвинения – доказательство вашего лицемерия. Разве не вы с неимоверной алчностью рыскали по всему свету в поисках золота? Разве не вы истребили целые народы, чтобы завладеть им? Разве не вы узаконили жажду
