что-то говорит, но я ее не слышу. Вернее — слышу, но не понимаю. Как будто через слой ваты, которая изменяет смысл слов.
— Что? — переспрашиваю я. Звуки и запахи понемногу начинают возвращаться, а я — отходить от странной апатии, охватившей меня.
— В строй вернули еще пятнадцать валькирий. — повторяет она: — в самовольной отлучке остались тридцать шесть.
— Цветкову нашли? — спрашиваю я, замечая, что кружка в моей руке — начинает трястись. Мне это не нравится, и я перекладываю ее в другую руку. Все равно трясется. Ставлю ее на край деревянного ящика со сдвинутой крышкой. На ящике нанесена маркировка «ЕИВ Сестрорецкая Оружейная Мануфактура».
— К сожалению… — вздыхает валькирия Руслана и качает головой: — пейте чай, Владимир Григорьевич, вам надо восстанавливаться.
— Это точно. — встревает в разговор девочка Полина, которая сидит тут же на деревянных ящиках и болтает ногами в воздухе. Она уже сняла свою белую повязку с лица, я замечаю, что ее глаза — пронзительно голубого цвета. Она болтает ногами и пьет чай с овсяными печеньками, которые достает из жестяной, эмалированной коробочки с яркими рисунками. Она доедает печеньку, отряхивает руки и достает еще одну. Протягивает мне.
— После такого всегда надо печеньку съесть. — говорит она: — а то потом будете расстраиваться и огорчаться. А от сдобы — добреют. Это от горчицы — огорчаются.
— Спасибо. — я беру овсяную печеньку, надеясь, что рука у меня больше не дрожит.
— Кушайте. У меня еще много. — уверяет меня Полина и достает печеньку и для себя: — у меня глюкоза в крови очень сильно падает после смены вектора. Я всегда с собой печеньки ношу. Ну или тетя Наташа мне дает. У нее пространственный карман есть. Там можно много печенек таскать. Все равно нам ужин не скоро подадут.
— Полевые кухни развернуты. — говорит Руслана: — но это не наши. Это Семьдесят Пятый пехотный из ближайшего гарнизона и гвардейцы с собой привезли. Основные силы будут только к вечеру, это у нас гренадерский полк, лейб-гвардейский кавалерийский и немного артиллерии. Главное, что периметр установили.
— Демона-то убили? — спрашиваю я и валькирия отрицательно качает головой. После мощного удара по мне и Генералу Легиона, после совместной атаки Ледяной Княжны и Светлейшего Князя Казимира «Скульптора» Голицына — Камень Врат треснул. Но ни я, ни демон не пострадали. Впрочем, мне заранее объяснили, что наша главная задача как раз в этом и состояла — уничтожить Камень Врат. Он не такой прочный как плоть демона, и вечная проблема в поражении камня заключалась в том, что для подготовки сверхмощной атаки было необходимо время. А Камень Врат, висящий на шее у демона — постоянно передвигался с ним вместе. Так что свою задачу я выполнил — удержал его на месте, пока по нему и мне не жахнули атакой условного «S-класса». Было весьма впечатляюще и второй раз находится под такой совместной атакой магов высокого ранга я бы не хотел. Словно бы свет погасили мгновенно, пока я в себя пришел, демона уже и след простыл. Но Камень Врат был разрушен, а это главное. Да, еще остается разобраться с тем, что где-то неподалеку на свободе гуляет Генерал Легиона, но без своего портала, без постоянного потока Тварей и не дай бог, демонов — он становился проблемой, которую можно было решить без спешки и аврала, не бросая в бой все, что под рукой и молясь об успехе. Сейчас, когда Камень Врат разбит и портала в Преисподнюю больше нет — можно было не торопясь подтянуть резервы, набрать команду Убийц Демонов и загнать его в угол, словно дичь на охоте. Почему-то я думал, что его уже устранили, времени прошло достаточно, в импровизированном командном пункте появлялось все больше магов высочайшего ранга, которые даже на первый взгляд были невероятно могучими.
— А его будет дядька Дамир загонять. Дядька Дамир и его непотребные девки. — добавляет девочка Полина и откусывает кусочек печенья, крошки сыплются вниз, на ее красное пальто, она стряхивает их вниз и болтает ногами, словно бы на школьном дворе сидит, а не на ящике с патронами в здании бывшей часовни.
— Девки⁈ — бровь у валькирии немного дергается, я давно заметил, что они терпеть не могут сквернословов, какая-то особенная у них чувствительность к этому. Вроде, конечно, слово «девки» и не бранное, но пренебрежительное, особенно учитывая, что команда «дядьки Дамира», кто бы это ни был — это Имперские Гасители Обликов, убийцы демонов и специальное подразделение для решения любых чрезвычайных угроз. При этом он «дядька Дамир», а остальные члены команды — «девки». А уж уточнение что «девки» — «непотребные» и вовсе…
— Ага. — кивает Полина: — Агата, Кристина и Темная Герцогиня. Все как одна — непотреб… — она соскакивает с ящиков и начинает отплевываться: — тьфу! Тьфу! Гадость какая! Дядя Казимир! Бэээ…
— О чем мы с тобой договаривались? — поднимает палец вверх Светлейший Князь, который только что вошел в здание часовни: — Полина Викторовна?
— Земля! Невкусно! Дядька Казимир!
— О чем мы с тобой договаривались? Полина? — вид у Казимира Голицына весьма усталый, бутоньерка из петлицы куда-то пропала, один ус печально обвис вниз, пальто перепачкано, но он держится с достоинством, выпрямив спину и расправив плечи. У меня так не получится даже если в лучшем смокинге и с орденом Золотого Руна буду, а у князя даже в перепачканном пальто получается. Несмотря на то, что он явно прихрамывает, тон его голоса остается спокойным и ровным. Он терпеливо ждет, пока девочка Полина — отплюется и очистит язык от земли во рту.
— У меня песок на зубах скрипит теперь. — жалуется она: — дядя Казимир, зачем вы так…
— Полина. — голос князя меняется. Буквально чуть-чуть, но девочка все понимает. Вздыхает и опускает голову вниз.
— Не называть команду Имперских Гасителей Обликов непотребными девками. — бурчит она и тут же вскидывает голову: — но моя мама!
— Как вы называете их в семье — это ваше дело. Но на людях воспитанная девочка не позволяет себе пустых сплетен и сквернословия.
— А я — невоспитанная… — вполголоса ворчит Полина, отводя взгляд в сторону: — мне можно…
— Боюсь придется с твоим папой поговорить. — вздыхает Светлейший Князь: — а ведь сегодня ты себя так хорошо показала. Давай не будем
