– Я тоже из гордых бульдогов, – сказал Шико. – Раз укусил и уже больше не выпущу.
Шумные крики послышались в эту минуту среди зрителей.
Бык предпринял отчаянное усилие и сбросил бульдога, хотя и лишился при этом большого куска кожи. Собака была подброшена на большую высоту, но при падении, к счастью, избежала подставленных рогов. Однако она так тяжело упала на землю, что немалая часть зрителей думала, что она уже не поднимется. Казалось, это мнение должно было оправдаться, так как бык согнул колени и упал на Друида, прежде чем тот смог приподняться, стараясь задавить его массой своего громадного туловища. В эту критическую минуту снова раздался голос англичанина, ободрявшего своего несчастного товарища.
– О! Друид! О! – крикнул он. – Шевелись, или колени этой твари раздавят тебя, как червя! Клянусь Святым Дунстаном, я едва могу удержать мою руку. Поднимайся же, товарищ, или мы оба пропали.
Генрих III был не менее взволнован.
– Mordieu! – вскричал он. – Эта храбрая собака будет убита, и я потеряю животное, которое было бы моим верным спутником. Я с ума сошел, приказав устроить этот бой.
– Не лучше ли, кум, велеть быку пощадить врага, – сказал Шико, появляясь по левую сторону короля. – Благородное животное, вероятно, послушается ваших указаний и оставит собаку в живых… Ай! Эта дрянная собака уступает.
– Это ложь! Она и не думает уступать! – вскричал Кричтон, также стоявший слева от короля и смотревший на бой с живым участием. – Разве ты не видишь, что бешеное животное в своей слепой ярости вонзило рога в землю, а не в тело бульдога? Смотри, Друид борется со своим страшным противником, как Тифон со скалами Юпитера, как Геркулес с Критским быком. Вот он освободился… А! Отлично! Отлично! Вперед, храброе животное, вперед! Вонзи свои клыки в ноздри своего врага. Вот так! Так! Теперь держись, пока враг не упадет от истощения. Победа за тобой. Клянусь Святым Андреем, – прибавил он с жаром, – я скорее сам нападу на быка, чем дам погибнуть этой благородной собаке!
– Ваша помощь – излишняя, – заметил Жуаез, радостное оживление которого, возникшее в минуту тяжелого положения собаки, сошло на нет, когда бой принял новый оборот. – Я боюсь, что проиграл пари так же, как и мою лошадь.
– Конечно, это неизбежно, если вы поставили на быка, – сказал, смеясь, шотландец. – Видите! Он шатается и уже являет все признаки слабости.
– Ну, в этом я с вами не согласен, мой милый, – сказал король. – Мне кажется, бык собирается с силами. Помните, что он вырос не в хлеву, а на воле.
Друид, как догадался уже, видимо, читатель, успел вцепиться клыками в ноздри быка, и таковы были его сила и тяжесть, что в течение некоторого времени он не давал противнику приподняться. Но быку удалось наконец вскочить на ноги, и он, беснуясь от боли, стал снова использовать все средства, какие только подсказывала ему надежда избавиться от неукротимого врага. Утомленный этими бесполезными попытками, он вдруг стал сравнительно спокоен, что и было принято Кричтоном за усталость, хотя на самом деле, как думал король, бык готовился к новой схватке.
– Святой Иаков, за Англию! – вскричал Блунт, так же ошибавшийся, как и Кричтон. – Победа за нами. Еще несколько минут, и борьба окончена. Ура!
Но спустя минуту лицо англичанина вытянулось, и с него исчезла торжествующая улыбка. Он заметил свою ошибку. Бык возобновил борьбу с яростью, показывавшей, что силы его не иссякли, и с ревом начал бросаться во все стороны, потрясая столб, к которому он был привязан, взрывая ногами песок арены.
– Рога дьявола! – вскричал Шико. – Как интересно видеть прыжки милого животного и как приятно слушать его музыку. Клянусь небом, он танцует лучше самого шевалье Кричтона.
– Он прочно привязан? – спросил Кричтона король, с беспокойством заметивший, с какой силой натягивает бык удерживающую его веревку.
– Не опасайтесь ничего, государь, – отвечал шотландец, выступая вперед и становясь перед королем. – Я встану между вами и опасностью.
– Благодарю вас! – улыбнулся Генрих. – Припоминая ваши подвиги, в зверинце, которые стоили мне немного дорого – жизни моего прекрасного льва, я не могу усомниться в вашем искусстве борьбы с животными меньшей силы. Под вашей защитой я буду так же спокоен, как за стеной крепости.
– Виват! – вскричал Жуаез, – бык выигрывает.
– И теленок, – прибавил Шико.
Не успел он произнести это слово, как раздавшиеся со всех сторон рукоплескания мгновенно прекратились и послышались крики ужаса и отчаяния. Друид был снова подброшен в воздух, но бык, вместо того чтобы ждать, пока он упадет на землю, и растоптать его, сделал отчаянный прыжок с такой силой, что толстая веревка, которой он был привязан к столбу, лопнула.
Освободившись таким образом, бык с бешенством помчался по арене. Первое препятствие, встреченное им, был Блунт, которого он опрокинул и, не останавливаясь, чтобы добить его, бросился по направлению к королю.
– Король! Король! – раздались тысячи испуганных возгласов. – Спасите короля!
Но это казалось невозможным. Прежде чем могло быть брошено копье или пущена пуля, бык должен был уже достичь места, занимаемого монархом, и смерть Генриха III казалась неизбежной, если бы железная рука не стала между ним и грозящей ему опасностью. Эта рука была рукой Кричтона, который, не колеблясь, бросился на бешеное животное и, схватив его за рога с нечеловеческой силой, остановил на бегу.
Среди шума и криков раздался твердый голос шотландца, кричавшего:
– Пусть никто не трогается с места, я один закончу его укрощение.
Толпа людей, бросившаяся было на помощь Кричтону, остановилась.
Усилия быка были отчаянны, но бесплодны. Он не мог ни освободиться, ни двинуться вперед. В это мгновение шотландец от защиты перешел к нападению и, призвав на помощь всю силу своих мускулов, заставил отступить своего противника. "Пора кончать эту борьбу", – подумал он, держа правой рукой рога быка, а левой нащупывая рукоятку кинжала.
Он обернулся и взглянул на короля. Окруженный блестящими алебардами стражи, Генрих чувствовал себя вне опасности и был совершенно спокоен.
– Pollicem verto! – вскричал Шико. – Позволь ему покончить с быком.
Согласие короля было тотчас же дано, и не прошло минуты, как бык, смертельно раненный ловким ударом в шею, упал на арену. Гром рукоплесканий приветствовал победителя.
– Шевалье Кричтон, – сказал король, подъезжая к шотландцу, – я обязан вам жизнью. Ни один Валуа не был еще неблагодарным. Просите у меня, чего хотите.
– Государь, – сказал с улыбкой Кричтон, снимая шлем и вытирая лоб, покрытый пылью и потом, – мои просьбы не истощат нашей казны. Я прошу только сохранить жизнь этого человека, – продолжал он, указывая на Блунта, который стоял, скрестив руки, и с убитым видом смотрел по очереди то на труп быка, то на Друида, который был оглушен падением и с трудом полз к его ногам.
