— Что ты несёшь?! — Голос Стэна переполняла злоба. — Он всегда заботился о каждом жителе Мьяны, работал на благо деревни не покладая рук, а ты говоришь, что он предатель. Чем ты можешь доказать свои слова?
— У меня нет времени препираться с тобой, — холодно ответил Эдвард. — Пока дом не догорел, я должен постичь суть огня. Как закончу, тогда и поговорим.
Пророк развернулся и пошёл в сторону догорающего жилища главы деревни, а Стэн скрипел зубами от злобы. Мало того, что его дом разрушен до основания, так ещё и его отца обвиняют в предательстве. Пусть юноша пробыл в этом мире лишь год, но уже успел привязаться ко многим жителям Мьяны, а такой безразличный ответ Эдварда был не только знаком пренебрежения, но и звонкой пощёчиной по самолюбию Стэна.
— Стой!
Юный маг призвал своё копьё и метнул его под ноги пророка, намереваясь задержать того порывом ветра, но Эдвард не собирался останавливаться и выяснять отношения со Стэном. Стоило оружию коснуться земли, как мощная буря обрушилась на возрождённого. Воспламенив всё тело, пророк встретил заклинание противника лоб в лоб, а затем направил огонь в потоки воздуха, что были созданы Стэном. Как только сила проклятого огня наполнила вихрь, в тот же миг он стал подвластен Эдварду, щелчок пальцев — и буря стихла.
Перерождённый кудесник продолжал злобно смотреть на пророка, но тот никак не ответил, а лишь развернулся и направился к горящим обломкам дома старосты. А там уже пламя разгорелось с новой силой, брёвна и доски превратились в уголь, а после стали превращаться в пепел. Когда солнце вошло в зенит, на площади Мьяны больше не было дома старосты, не осталось ни единой щепки, только выжженная земля.
Когда Эдвард закончил со своими делами, к нему подошёл Баламар и протянул одежду. Все селяне собрались на площади в ожидании, что скажет этот серый человек, сами того не понимая, они хотели услышать именно его слова, а не Повелителя душ. В толпе пронеслись беспокойные перешёптывания, все обсуждали последние события и делились догадками о том, что же всё-таки произошло на самом деле, а когда пророк покинул пепелище и предстал перед селянами, все смолкли.
— Всем вам я известен под именем Брин, но всё это в прошлом. Того одиннадцатилетнего мальчика больше нет, он погиб, когда вдохнул смертельный яд королевского хашта, а вы его похоронили под большим деревом за ущельем Карса. Сами ведь знаете это. Но я услышал голос, зов той, кто создал этот мир. Она даровала мне второй шанс и возложила на меня важную миссию. Меня зовут Сэйшин. Теперь я глаза нашей Богини, я её уши, я её голос, я меч, что разит её врагов, сколь бы не были крепки их щиты. Я пророк Арсхель.
Эти слова ужаснули жителей Мьяны, и после такого откровения волна роптаний пронеслась в толпе. Трое перерождённых ожидали чего-то подобного, в магическом архиве Эдвард и Библиотекарь говорили о какой-то женщине, даже её имя прозвучало, вот только пассажиры последнего рейса не могли его расслышать. Оно было подобно страшному грохоту, который оглушал, разрывая барабанные перепонки и вызывая контузию. Однако то, что выбранная их товарищем книга принадлежит той самой злой Богине, было для перерождённых шокирующим открытием.
Хоть Баламар и знал обо всём, но очень удивился такому внезапному откровению своего ученика и сам на время потерял дар речи, ведь он понимал, что люди пока не готовы принять истину. Слишком уж сильно укоренилась ненависть в сердцах людей к последователям Арсхель. Эдвард же, не обращая внимания на волнения, продолжил:
— Я знаю, что у вас много вопросов, и обещаю ответить на них, если смогу. Но сначала позвольте мне рассказать о том, как засияло «Чёрное Солнце», и какова моя миссия.
— Нам нет дела до твоей истории! — Крикнул кто-то из толпы. — Будь ты проклят вместе со своей грёбаной Богиней!
В пророка полетел камень. Однако Эдвард не разделял идеи, что нужно подставлять другую щёку под удар, напротив, он всегда был настроен сломать руку бьющего, затем оторвать её и засунуть ему в задницу. Пылающая ладонь отбыла булыжник. В глазах возрождённого сверкнул огонь, он приподнял ногу над землёй, наполнил мышцы и кости «серебряной кровью» и с силой топнул воспламенившейся стопой, направив в толпу волну жара, от которого люди закрывали лица руками, жмурились и старались не вдыхать этот обжигающий воздух. Пророк продолжил свою речь холодным голосом:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Тебе плевать на мою историю? Что ж, пусть будет так. Ступай домой, коли желаешь. Но стоит тебе ещё хоть раз оскорбить Арсхель, как мне станет плевать на твою жизнь. Слушайте все! Кто истину готов узнать — останьтесь. Кому не интересно — уйдите. А кто желает проклинать Богиню — умрите. Выбор за вами.
Холодная решимость оборвать человеческую жизнь напугала жителей Мьяны. Многие посмотрели на Баламара и троицу перерождённых в надежде получить от них поддержку, но юные маги не стали встречаться с ними взглядами, а Повелитель душ и вовсе стоял неподвижно и смотрел только на своего ученика. Ему было интересно, что тот скажет, как он развеет людскую злобу, сможет ли найти ключ к их сердцам. Но пока всё шло именно так, как Баламар и предполагал. Его беспокойный ученик начал угрожать.
Селяне уже давно были наслышаны о силе Сэйшина, который в одиночку сразился на дуэли с юными дарованиями, благословлёнными Создателем, и победил их. Сегодня же они смогли на себе ощутить его мощь, к тому же ещё ранним утром они видели, как ученик Баламара отразил атаку копья. Жители Мьяны нерешительно топтались на месте. Уходить не было смысла, а оскорблять Арсхель — вредно для здоровья, поэтому все остались на своих местах. Воцарилась тишина.
— Я не прошу вас в одночасье уверовать в мои слова, — продолжил свою речь Эдвард. — Я донести хочу до вас послание моей Богини. Вы не одни, за вами наблюдают, а смерть не есть конец существования, ибо следует за ней перерожденье. И лишь деянья ваши могут повлиять на то, какая жизнь вас будет ожидать.
Селяне внимательно слушали, не перебивая. То, что говорил человек, назвавшийся пророком злой Богини, было интересно некоторым людям, другие же молчали из страха перед гневом странного мага.
— А что до культа ненавистного, то так скажу я вам. Ошибка это, и не боле. Каким бы не казался могущественным Бог, ему не всё под силу, не может заглянуть он в будущее на годы долгие вперёд. Однажды Арсхель даровала силу, что смертному не виделась во снах, он должен был нести Богини слово, дабы имя её зазвучало со всех сторон света. И всё происходило по замыслу Создательницы, пока пророка мысль не посетила, что силу Арсхель может он использовать себе во благо. Так и засияло «Чёрное Солнце».
Жители Мьяны слушали. Даже те, кто изначально был скептически настроен, стали внимать каждому слову пророка. Эта история их заинтересовала.
— Я вижу вопрос в ваших глазах, — сказал Эдвард, словно был ясновидящим. — Почему же Богиня не вмешалась? Почему не обрушила свой гнев на пророка, сбившегося с пути? Всё дело в том, что даже у Богов свои законы есть, которые они не в силах нарушать. Другие избранные тоже были, задачей их убийство стало первого пророка, вот только силы накопил он много, и неопытные последователи Арсхель пали от его руки.
В толпе послышались перешёптывания. «А ведь и правда, было много выдающихся магов, которые пытались уничтожить культ». «Думаешь, всё это были следующие пророки?» «А как же вестник Создателя? Неужели всё это было ложью?»
— Я слышу ваши сомнения, — вновь наставническим тоном заговорил Эдвард. — Тот, кого прозвали вестником Создателя, действительно был выдающимся магом, таким как Баламар. Вот только не был связан он с Богиней, да и лжецом он также не являлся. Всё дело в том, что много записей о тех событиях были уничтожены, и люди сами придумали эту историю. Пусть вестник Создателя и не был связан с Богиней, но он был близок к уничтожению «Чёрного Солнца», однако пал великий маг, а следом культ залёг на дно. Сейчас же чернокнижники прячутся во тьме и зализывают раны, ожидая удобного момента для атаки.
