За ним бежал испуганный привратник и умолял отдать меч. Ношение оружия в замке было запрещено.
— Может быть, я и не племянник императора, но по чистоте моя кровь превосходит твою, — произнес Монтеро, замерев на пороге. — Здравствуй, Арлинг.
Регарди почти дотянулся до меча, как вдруг одна из подпорок не выдержала, и клинок с грохотом рухнул на полку камина, опрокинув на Холгера тяжелый канделябр. Застигнутый внезапным приступом жалости к старику, Арлинг принялся бессвязно извиняться, путая слова и с трудом вспоминая, что ему вообще понадобилось в этой комнате.
— Холгер, оставь нас, — тон Даррена не обещал ничего хорошего.
— Господа, господа! — от волнения старик охрип, а потом разразился оглушительным кашлем, во время которого бывшие друзья сверлили друг друга взглядами, не двигаясь с места.
— Арлинг, Даррен, — Холгер, наконец, обрел голос и заметался, словно заяц между двумя волками. — Послушайте, вы давно не виделись, наверное, это какое-то недоразумение. Ведь прошло столько времени. Прошу вас, успокойтесь! Вы завтракали, господин Монтеро? Хотите я подам чай со свежей выпечкой? У нас отличный листовой чай из…
— Что ты там сказал про кровь? Повтори, я не расслышал, — Арлинг протянул руку к камину и с лязгом поднял меч.
— Кай! — закричал Холгер привратнику. — Зови Бардарона! Где его черти носят?
— Он с утра на охоту ушел, — раздалось откуда-то из-за двери.
— Вот и отлично! — подхватил Арлинг, подталкивая старика к выходу из зала. — Тебе стоит к нему присоединиться. Проваливай, Холгер. Разве не видишь, что нам нужно пообщаться?
Даррен церемониться не стал и, решительно взяв старика за локоть, выставил его за дверь, заперев ее на засов.
Только сейчас Арлинг обратил внимание, как сильно изменился Монтеро. Если раньше Даррен был похож на благородного волка, то сейчас он напоминал бродячего пса, который давно не видел от мира ничего хорошего. Монтеро похудел и будто бы еще сильнее вытянулся вверх, хотя возможно, обманчивое впечатление создавали высокие сапоги и форма младшего офицера, которая, хоть и была подогнана по фигуре, все равно висела на нем мешковато. И еще у Даррена начала расти борода. Это было необычно, и Арлинг в замешательстве потер свой гладкий подбородок.
— Ты похож на новобранца, которого в первый день службы отправили чистить выгребную яму, — подумал Регарди, не сразу сообразив, что произнес слова вслух. Стены зала сократились и расширились, словно они находились внутри легких огромного животного. «Кажется, я пьян», — вяло подумал он, наблюдая за приближением бывшего друга.
— Не буду говорить, на кого похож ты, Регарди, — на удивление спокойно произнес Монтеро, превращаясь из пса обратно в волка. Настороженного и готового вцепиться в горло при первом неосторожном движении.
— Даже не верится, что пьяница, которого я сейчас вижу, столько лет был моим другом, — он презрительно поджал губы, и протянул ему пачку измятых бумаг.
— Что это? — пробормотал Арлинг, разглядывая хрустящие листочки. Они пахли фенхелем и анисом. Эх, надо было прихватить с собой «Зеленую Фею».
— Свитки Амирона. Думаю, ты не настолько пьян, чтобы не понять, зачем они. Подпишешь, и мы расстанемся быстро.
— Настоящим подтверждается брак Терезы Монтеры и Арлинга Регарди во имя священного союза Амирона, — рассеянно прочитал Регарди, ловя мутным взглядом разбегающиеся строчки. — Что за чушь?
— Не искушай мое терпение, — Даррен говорил так тихо, что Арлинг едва его слышал. — Я стараюсь дать тебе возможность сохранить лицо. В память о нашей дружбе. Ни мой отец, ни твой об этом не знают. Мы все решим сами, как и должно быть. И может, когда-нибудь, я забуду то зло, что ты причинил моей сестре. Но уверяю тебя, это случится нескоро. Очень нескоро.
— Ты вроде в военных действиях не участвовал, а говоришь так, будто в голову раненный, — съязвил Арлинг.
— За то, что ты сделал, тебе нет прощения, — в ярости прошипел Даррен, но тут же взял себя в руки. — Это твой последний шанс, Регарди. Шанс вернуть честь.
— Да что я такого сделал?! — Арлингу надоело выслушать непонятные претензии Монтеро, и он снова взялся за меч. У него было дикое желание подраться, и он не собирался его подавлять. — Играл не по отцовским правилам? Не был трусом? Это ты всегда трясся перед папашиным ремнем. И это у тебя шансов вернуть честь не осталось. Потому что у тебя ее никогда не было! — последние слова Арлинг кричал, не замечая, что почти срывался на визг. — Ты предал Магду! Хочу, чтобы тебя сожгли на костре! И тебя, и отца, и Терезу твою! Всех вас в огонь! Сгорите, мерзавцы!
Арлинг поднял дрожащий клинок к груди Монтеро, но тот легко отмахнул его в сторону.
— Брось, Регарди, — теперь в голосе Даррена звучала сталь, — если кто и убил девчонку, то только ты сам. Тереза сделала то, что сделала, и я не сужу ее. Ты убил Магду тогда, когда решил насильно увезти ее из деревни. Хочешь знать, как это было? Так вот, ты подкинул мне грязную работенку. Твое зелье, которое должно было усыпить девчонку до самой Ерифреи, не сработало. Я запер ее в карете, но она исцарапала всю обшивку и едва не сломала себе шею, пытаясь выбраться из окна. Мне пришлось связать ее, и она вопила, как сумасшедшая, пока я не заткнул ей рот кляпом. Знаешь, что она кричала? Нет, о тебе она не вспомнила ни разу, представляешь? Магда кричала, что не хочет умирать, вот. Она то шипела, как змея, то ревела, будто подбитый зверь, и порой мне казалось, что я везу в карете самого дьявола. Девчонка уже тогда знала, что ее ждет. «Мои волосы! Они плавятся от жара!», — кричала она. Тогда я решил, что она имела в виду Сикелию, ее раскаленное солнце и горячие пески, но Магда-то говорила про костер. Она была ведуньей, а такие добра не приносят. Это дети дьявола, а не Амирона. И еще… Девчонка так орала, что нас должны были услышать даже самые ленивые разбойники. Но за всю дорогу я не встретил на тракте ни одной живой души. Ни одной! Даже патрулей не было. Твой пропуск так и не пригодился. Позже у меня было много времени подумать обо всем этом. И вот, что я тебе скажу. Не было никакой любви, Арлинг. Мне и тогда казалось странным, что ты, который не пропускал во дворе ни одной юбки, вдруг потерял голову из-за какой-то ненормальной простолюдинки. Я все еще надеялся, что блажь пройдет, и вернется тот Арлинг Регарди, которого я знал. Но он не вернулся. В тот день, когда мы пошли на кабанов, охотниками были не мы.
— Ты закончил? Кажется, где-то я это уже слышал. С сестрой пообщался, что ли? —
