города валить пытались. Данил и Лиза у меня на даче тогда контовались — хоть сутками их у дома карауль. А отец… отец совсем вызверился. Отп**дил так, что глаз один не открывался, рожа опухла. Мне кажется, он уже рукой на меня махнул тогда… потому что и он кроме как воспитывать — ничего не пытался. Ты уже понял, чем всё кончилось?.. Что для нас это были просто мрази, а чьи-то тоже сынки… Маски, прозвища, команда Чертей — похер. Нас быстро вычислили. И нашли быстро. И до фонаря им было, что территория с дачей охранялась… омон бы не пропустили, а этих ребят — пропустили… Вот ты, Глеб, наверняка думаешь, что был в аду. Я спорить-то не буду. Да только грехи твои не так тяжки и не дай бог тебе того ада, в который я тогда попал. Мы с детских соплей вместе были… или может в том возрасте это ощущается острее. Только, знаешь, херово… херово было, когда при тебе самых дорогих тебе людей на части рвали. А со мной всё как-то мягче… я ещё не понимал, чего они. Я, знаешь, готов уже был подставляться за своих, лишь бы их перестали мучить. Подо всё подставиться… оказывается, за меня выкуп хотели. Ментам отец не мог сообщить, потому что тогда бы им и рассказали, что я делал. Я не знал… Когда меня выкупили — они ещё живы были… отец тогда столько денег спустил… а я до того момента думал, что нахер ему не сдался. А за них… за них, понимаешь, заплатить было некому. Так вот… лежу я в больничке, прихожу в себя. И стоит сном забыться — вижу, как их трупы в промёрзшую землю зарывают… вижу, что Данилу ещё живьём. Вижу, как они умирают. И мне казалось, что это во мне нервы. Снится всякое… но спасать их надо. Да только когда туда менты приехали — не было там никого. А я думаю, а может и правда… может звали они так. Взял, да нашёл то место, что снилось… И они там. Замёрзли, даже толком разложиться не успели. И раны аккурат где мне снилось. Даже те, о которых я знать не должен был.
Хотя голос был чуть хриплым, но твёрдым — Леонид плакал. Ловил большими ладонями крупные слёзы, растирал по лицу, словно грязь. Будто не осознавал этих слёз — не до них было. Глеб по-прежнему не хотел всё это слушать, на душе погано было. Даже не столько от услышанного, сколько людей потом, после этой истории, страдало, умирало, билось вот за это. За этого человека и то, что ему в своё время хороший психоаналитик не попался. Даже то, что Глеб сейчас был в этой палате, связан и без права голоса — тоже следствие той истории, которую Леонид так и не пережил.
И всё же обо всём этом Глеб думал в отрыве от тех убийств, которые были совершены их руками. В том, что те смерти были нужны или справедливы — он не сомневался. Претензии вызывали скорее методы, которыми действовал Леонид. Но и об этом Глеб молчал. В представлении Леонида наверняка после собственной смерти не изменится ничего, просто теперь Глеб будет отыскивать нужных людей, перешивать их, тренировать. С другой стороны… неужели Леонид не видел этого будущего?
Хотя Леониду было около тридцати, поднялся он с места он как старик, потащил стул к выходу как неподъёмную ношу.
* * *
Примерно три месяца назад, в конце зимы, в сети появилось видео. Нечёткое, явно сильно увеличенный фрагмент, снятый издали. Этот фрагмент многие приняли за любительское видео. Даже не за подделку, а за творчество фанатов Чертей. Или их ненавистников. На видео человек в маске Чёрта, которого медленно теснили к стене, выстрелил себе в голову. Вместо лица — куча пикселей. Это Калинин вполне мог принять за постановку. Если бы не был в этом доме за несколько дней до того, как появилось видео. Бойня в доме выглядела так странно, словно тут вовсе и не полиция нужна была, а какие-нибудь охотники из фантастических фильмов. Калинин и раньше от Чертей не был в восторге, теперь оказался как никогда близок к тому, чтобы отказаться от дела. Впервые он готов был поверить в те легенды, что ходили о Чертях.
Трупы в доме выглядели так, словно в них стреляли и после смерти — очередями, изрешечивали в мясо. А потом перетаскивали, потому что эти изуродованные трупы лежали в главном зале, у стены, на которой возвышалась лестница и площадка второго этажа. У Калинина тогда возникло чувство дежавю — на белой стене широким росчерком была кровь. Словно тут убили кого-то выстрелом в голову.
Вот только среди трупов не было никого без головы. С пулевыми в голове были, а так, чтобы такой фонтан получился — не было. А трупы лежали аккурат полукругом, словно поклонялись кому-то. Для Калинина всё было понятно: кого-то из Чертей снова пристрелили. Он не мог это доказать, было только смутное подозрение — Черти тут точно были. Ходили слухи, что у мафии оказался кто-то из них. Да и подчерк был их — проникли в дом и убивать начали уже там.
Калинин был уверен, что просто Черти забрали труп своего же. В конце концов цепочка красных от крови следов вела из дома, прямо по трупам, на улицу.
И всё казалось логичным и понятным, кроме сгрудившихся в центре трупов. А потом Калинину принесли ещё одно видео, которое было не так сильно распространено в сети, потому что в него уж точно никто не мог бы поверить. И потому что оно опровергало предыдущее…
И вот, спустя три месяца, в конце апреля, Черти появились снова. Привычная, вроде бы, схема. Снова крупный предприниматель, а там редко обходилось без криминала. Вот только сравнивая их прошлое дело и это — было несколько несостыковок. Конечно, Черти могли меняться, но тактика у них оставалась всегда одинаковая. Если врагов было больше, то Черти сначала находили как тихо войти, потом уже начинали стрелять. Чаще всего и вовсе старались выманить жертву подальше от охраны. Тут же в лоб был атакован особняк, к тому же в городе — соседи слышал шум, они же видели Чертей. Чертей снова было трое (всё-таки три месяца прошло, Калинин не удивился. Достаточный срок, чтобы хотя бы поверхностно подготовить замену), два парня и девушка. И всё равно что-то было не так. Начиная с того, что
